"
"Где-то внизу загавкала собака. К ней присоединилась вторая. Я издал протяжный звук, всасывая воздух между сжатыми гузкой губами, которому научился у своего деда. Не знаю, что этот звук обозначает на собачьем языке, но в любой стране мира эти животные реагировали на него однозначно – как на дружеский. В предыдущие дни я сзывал им местных собак, основательно приучив, что сразу последует угощение, поэтому реагировали мгновенно. Это был самый важный момент ночной операции. Если бы собаки не перестали лаять, мне бы пришлось сматываться, и штурм перенесли бы на утро.
Как, наверное, скажут викинги, Один был с нами. Лай сразу прекратился, и через пару минут я почувствовал рядом с собой несколько собак. Я их не видел, но точно знал, что смотрят неотрывно на меня, ждут подачку, Я достал из котомки мясо, оставшееся с ужина, и не полностью обглоданные кости, которые накидали в мешок викинги из моего дома, и начал швырять пригоршнями на сторожевой ход по обе стороны от себя. И там, и там сразу началась движуха с негромким рычанием, которое быстро стихло, потому что еды хватило на всех.
Я принес из расчета на всю стаю, которая встречала меня на Боричевом увозе, а в крепости наверняка лишь малая часть ее.
Подождав, когда собаки насытятся, пошел к надвратной башне. Там может быть часовой и должна быть лестница, чтобы спуститься во двор. Старался ступать бесшумно. Собаки шли за мной. Наверное, чуяли, что не все отдал, что может обломиться еще что-нибудь, или собирались отблагодарить – защитить в случае нападения.
Почему-то я был уверен, что встанут на мою сторону, если начну сражаться с защитниками Киева.
В надвратной башне никого не нашел. Видимо, караул подумал, что в такую паскудную погоду и в такую темень сюда никто не сунется. Да и нашего нападения не ждали. У людей, которые собираются внезапно атаковать кого-то, появляется непоколебимая уверенность, что жертва не опередит их, потому что ей не положено нападать в силу статуса, данного ими.
Лестницы были по обе стороны башни. Я спустился по правой, к которой был ближе, хотя гендер призывал сходить налево.
Караульное помещение находилось с другой стороны от ворот. Это был сруб без сени. В темноте я чуть не врубился в него. Ощупью нашел дверь, приоткрыл. Она была на кожаных петлях, провисших, поэтому проехала нижним краем по опорному брусу с тихим визгом. Изнутри пахнуло теплом, вонью казармы и горелого льняного масла.
