Второй рожок, как выяснилось, был заряжен проклятьями в адрес херсонцев, причем трассирующими. Нет хуже врага, чем сосед, который богаче тебя. Заодно был сделан правильный вывод, кто именно натравил нас на Каршу.
Когда они расстреляли патроны, то есть проклятия, я предложил:
- Три тысячи золотых номисм – и у вас появится шанс дожить до преклонных лет.
- Три тысячи?! Да ты с ума сошел! – проорали в один голос сразу с десяток человек.
Это уже торг. Значит, я не сумасшедший.
Подождав, когда они расстреляют третий рожок проклятий, я предупредил:
- Времени у вас до тех пор, пока мы не сколотим лестницы. Потом нам будет жалко затраченного труда, пойдем на штурм и заберем всё.
Не желая подставляться под четвертый рожок проклятий, я развернулся, намериваясь найти Хасколда Леворульного и поставить в известность о предложении, от которого каршинцам будет очень трудно отказаться в силу их трусости и привычки откупаться.
- Эй, подожди! – окликнул меня со стены властный голос.
Это был рослый мужчина с лицом кочевника и завитыми черными пейсами, свисавшими из-под железного островерхого шлема, облаченный в кольчугу из мелких колец.
- Мы готовы заплатить по номисме каждому воину, - предложил он. – Сколько вас?
Я не стал говорить, сколько нас, хотя, скорее всего, нас пересчитали, пока мы подплывали к берегу. Если и ошиблись, то не намного, иначе бы сперва узнали количество, а потом сделали предложение.
- По номисме будешь предлагать ромеям, они больше не стоят, а мы варанги, нам платят по пять на брата, то есть всего три тысячи, - сказал я, хотя нас было намного меньше шестисот человек.
Предводитель хазар, видимо, поверил, что нас шесть сотен, поэтому торговался до тех пор, пока не скинул сумму выкупа до тысячи восьмисот номисм. Деньги пообещал отдать утром.
Хасколд Леворульный не сразу поверил, что нам отвалят тридцать две марки (восемь килограмм) золота только за то, чтобы мы убрались к черту, захватив всё, что успеем к тому времени награбить.
- Это не подвох? – спросил он.
- Утром узнаем, - ответил я. – Но на всякий случай расположи неподалеку от ворот пленных, чтобы сколачивали лестницы. Стук топоров будет побуждать осажденных к благоразумию.
