Хотя мы зашли в Керченский пролив ночью со стороны открытого моря, застать врасплох горожан не получилось. Видимо, нас заметили еще на подходе к Феодосийскому заливу и приняли меры. Когда наша флотилия в утренних сумерках приблизились к городу, слободы были пусты. Почти все население спряталось за крепостными стенами, а те несколько десятков человек, что оставили присматривать за домами, тут же удрали. Ничего ценного мы там не нашли. Набрали вяленой рыбы, которой было много почти в каждом подворье, и пополнили запасы пресной воды.
Возвращаться без большой добычи Хелги Стреле не хотелось, К тому же, вид и вес большого количества золотых монет разжег ретивое у конунга. Зимой я обмолвился, что, когда времени у нас будет больше, можно отправиться к дельте Дона, который называют сейчас Бузаном, подняться вверх по реке и грабануть поселения, которых, как мне рассказали в Хамлыхе, там много, а если повезет, то захватить крепость Шаркил, недавно построенную римлянами для хазар.
Поэтому, когда Хелги Стрела понял, что в Карше мы пролетели, спросил меня:
- Далеко отсюда до Бузана?
- Примерно два дневных перехода, - ответил я.
- Совсем мало! – радостно произнес он. – Даже если хазары идут сейчас на Самватас, то обязательно вернутся, узнав о нашем нападении на их земли.
В логике ему не откажешь, как и в решительности. Жаль, что Хелги Стрела бездетен, и Русью будут править не его потомки. Хотя я считаю, что эпоха рождает личность, а не наоборот.
Как сказал один известный советский историк, если бы Сталина не выгнали из духовной семинарии, то он стал бы епископом и в тысяча девятьсот тридцать седьмом году оказался бы на Соловках.
71
Не знаю, как сейчас называется коса, ограничивающая с юга Таганрогский залив, но в мою первую эпоху была Долгой. Ее, действительно, быстро не оплывешь. Могу, конечно, ошибаться, но сейчас она длиннее раза в два, если ни в три, примерно километров двадцать, и нет группы островов у оконечности.
Видимо, они пока часть полуострова. Мы остановились на ночь у основания косы, на ракушечном пляже шириной метров двадцать. Дальше берег поднимался метров на пять-десять над уровнем моря и был покрыт зарослями тамариска с розово-фиолетовыми метелками. Раньше я встречал это растение только в виде кустов, а здесь были еще и деревья, высокие, метров до десяти, и диаметром до полуметра. Древесина была плотная, горела хорошо и давала много жара.
