Экспонатов там было много, особенно из древнегреческого периода. Теперь-то я знаю, что многие были залепухой.
Зимой мы посовещались с Хелги Стрелой и пришли к выводу, что надо бы попробовать сбыть пушнину на западном берегу Черного моря. Чем ближе к Миклагарду (Константинополю), тем дороже она должна стоить. Еще лучше было бы продать в самой столице Римской империи, но быстро обернуться не получится, а надолго покидать Самватас стремно. Хазары могли наведаться в любой момент, точнее, прислать кого-нибудь, тех же печенегов, которые теперь знают дорогу к нам, а Хелги Стрела быстро привык к роли великого конунга, живущего в большой и надежной крепости, расположенной в более теплом климате, на более плодородных почвах и с большим количеством податного населения, и не желал расставаться с ней.
Константиана была первым крупным городом на нашем пути. Сейчас в ней проживает тысяч шесть жителей. Это северо-восточный форпост Болгарского царства, которым сейчас правит хан Богорис. Город защищен каменными стенами, которые, судя по разной кладке, надстраивали несколько раз.
В удобных для штурма местах стены высотой метров двенадцать и усилены башнями, круглыми и прямоугольными, на три-пять метров выше, в остальных – пониже, но не меньше восьми. По слухам, в Константиане находится гарнизон в четыре сотни всадников плюс городская стража, потому что время от времени в ее окрестности наносили визиты кочевники. По нынешним временам довольно таки крепкий орешек. В Западной Европе многие столицы защищены хуже.
Наша флотилия была слишком большой для купеческой, потому что на обратном пути собирались прометнуться по Дунаю и пограбить. Из предосторожности нам предложили разместиться вдали от города, на месте будущего городского пляжа, если не ошибаюсь. Сначала к нам прибыл городской чиновник лет сорока пяти в сопровождении десяти конных воинов в кольчугах и железных шлемах. Обычно в охранники переговорщику назначают молодняк. Значит, у ветеранов экипировка еще лучше. Чиновника звали Переслав, но для славянина был слишком уж черноволос и смуглокож.
Такое впечатление, что является потомком крымских татар, которых пока нет, но много будет проживать в Констанце в двадцатом веке. Длинные густые черные брови нависали кустами над глубокими глазницами. Зато не щурился, даже когда смотрел против солнца. Как догадываюсь, прислали именно его потому, что знал несколько скандинавских слов и, в сравнение с коллегами, мог считаться переводчиком.
