Хелги Стрела не спешил покидать негостеприимную Константиану, потому что примерно треть мехов осталась нераспроданной, ждал моего возвращения, чтобы решить, куда везти товар. Вдруг мне удалось договориться с ромеями?!
Получилось не совсем так, как ему хотелось. Я заметил, что в жизни чаще всего именно так и случается: твое желание исполняется с обязательным подвохом, который частично или полностью перечеркивает его.
- Только на следующий год?! – огорченно молвил Хелги Стрела, поскреб высокий гладкий лоб широкими и короткими ногтями с траурной каёмкой под каждым и сделал неожиданный вывод: - Проверяют нас, значит?
- Если бы я не застал вас здесь, то никакой проверки не было бы, - уточнил я.
– Просто так сложилось. Будем считать, что ромеям повезло, Да и нам тоже. По-любому пришлось бы наказывать болгар. Не в этом году, так в следующем. Сделаем сейчас и вместе с добычей получим еще и шесть тысяч золотых номисм."
"- Может, так и лучше, - согласился он. – Что мы должны сделать?
- Осадить Константиану по всем правилам осадного искусства, которым я вас научу, сделать вид, что не уйдем, пока не захватим ее, одновременно грабя окрестности, и дождаться прихода болгарской армии, после чего получим деньги и отправимся в Херсон, чтобы продать добычу и оставшиеся меха и загрузиться солью и вином, - ответил я.
Поскольку русы имели смутное представление об осадном искусстве, без пререканий выполняли все мои приказы. Первым делом я отправил несколько отрядов в разные стороны для грабежа и захвата рабов, которых заставили вырыть ров и насыпать вал с трех сторон города.
С четвертой – морской – днем выставляли дозорную галеру, а ночью не заморачивались. Осажденные пользовались этим, отправляя гонцов и подвозя провизию. Хан Богорис должен был знать, что Константиана еще держится, надеется на его помощь.
Затем рабы начали сколачивать лестницы, большие щиты и даже две передвижные башни, которыми вряд ли воспользуемся. Не уверен, что сумеем докатить их до стен. Наверняка завалятся по пути, потому что делали их абы как.
Зато башни, как ни что другое, символизировали серьезность нашего намерения захватить город. Чем выше они становились, тем чаще горожане собирались на стенах, чтобы поглазеть на диво дивное. Не сомневаюсь, что и гонцы к болгарскому правителю отправлялись чаще и с более истеричными сообщениями «Шеф, усё пропало!».
Для наблюдения за сооружением башен для меня сколотили навес неподалеку от них и кресло качалку.
