— Поедешь со мной?
Он закивал часто, потом оглянулся на свой пакет. Пакет пришлось подтащить к себе, потому что тот оказался слишком велик.
— А почему ты плачешь? — удивленно спросил мальчик, наблюдая, как слезы одна за другой сползают у Кати по лицу.
— Потому что я очень скучала без тебя.
— Не плачь, я же здесь, — успокоил мальчик и вытер варежкой ее щеки.
— Ну, идите, а то он вспотеет, — шепнула медсестра.
Катя поднялась, взяла у мальчика пакет и спрятала в руке его крошечную ладошку.
Провожать Шурика вышел весь персонал лечебного центра.
Мальчика целовали, совали в карман конфеты, а он не мог понять одного: почему вокруг столько слез?
Шурика усадили на заднем сиденье между Катей и девочкой.
Инга протянула ему собачку, и он послушно взял, искоса глянув на девочку. Машина мчалась по заснеженной трассе, мимо проносились деревья, дома, люди. Шатров вдруг поймал себя на мысли, что смотрит на все глазами ребенка, впервые путешествующего в машине. Проносящиеся за окном сюжеты приобрели новый смысл. Шатров взглянул в зеркальце на мальчика, и сердце сжалось от непонятной тоски: мальчик сидел смирно, словно боясь сделать лишнее движение, и смотрел прямо перед собой.
Лицо его не выражало никаких эмоций. Дорого Шатров заплатил бы, чтобы узнать, о чем он думает сейчас…
Не доезжая до города, Шатров повернул машину к турбазе «Рассвет».
— Куда мы едем? — поинтересовалась Катя. — Я бы хотела, чтобы ты отвез нас в общежитие. Пока мы поживем там.
— Ты что же, родителям так ничего и не сказала?
— Мы обсудим это потом, — отозвалась женщина.
Марат вздохнул:
— Ясненько… Значит, так: сейчас мы едем на дачу, там разработаем планы на будущее.
— Марат! Мы так не договаривались! — возразила Катя, но поняла, что все ее возражения напрасны: Шатров что-то задумал. Тогда она прибегла к запасному аргументу: — Я тебе не говорила, что сторож на турбазе — мой отец? Кстати, он ничего не знает ни о тебе, ни о Шурике.
Шатров посмотрел на Катю в зеркальце. Взгляд был слишком красноречив, и Катя промолчала.
Сейчас лучше не возражать. В «Рассвет» так в «Рассвет».
— Ты видела его лицо в машине? — кипятился Марат, меряя шагами кухню. Разговор был не из легких. Хорошо хоть дети, утомленные дорогой, уснули. А Катя и Шатров курили в задымленной кухне и пытались найти компромисс. — Это лицо ребенка, лишенного детства! Такие лица у детей во время войны бывают. Теперь он должен получить все, а ты одна не можешь дать ему это. А вместе мы можем…
— Не дави на меня! — Катя вскочила.
