Русское сокровище Наполеона

Бывший офицер ее слегка оглушил, однако в сумке железной завитушки тоже не было. На допросе специально описал этого родственника Макаровой, поляка Заславского, в качестве нападавшего. Пусть его подозревают, может, и арестуют — меньше под ногами крутиться будет.

Евгений, конечно, сделал глупость, когда проник в квартиру Макаровой. В первый раз его соседка заметила — но он сделал вид, что на пятый этаж идет. А во второй раз его увидели и начали шантажировать проживающие рядом с Макаровой алкоголики. Пришлось убить младшего.

Это было совершенно никчемное существо, так что совесть Евгения Олеговича не мучила. Второй раз убивать было уже привычнее. Поляк сам напросился. Евгений сбросил его в колодец. Тот, однако, бесследно исчез. В стенке колодца братья после этого разглядели дыру, которая натолкнула их на мысль о подземном ходе.

События между тем накалялись, на раскопки зачастила полиция. Отступать было уже некуда. Или пан, или пропал. Алексеевы решили спуститься в колодец и хорошо все осмотреть — заодно выяснить, куда исчез Заславский, если надо, добить его: оставлять свидетеля было опасно.

Там они увидели Елену Семеновну с Машей возле клада.

Все это Маша узнала, еще находясь в больнице. Кое-что рассказывали друзья и родственники, но в основном Демочкин ей пояснил, что случилось.

Андрей Солнцев лежал в той же больнице, только в другом отделении. Приходил раза три к Маше в палату. Маша с радостью и некоторой тревогой замечала, как он изменился. Не пьет совсем.

Записался в вечернюю школу; хочет сдать программу четырех старших классов за один год и поступить в университет. Якуб говорит, что он очень способный, особенно к математическим наукам. Эти двое вообще нашли много общего — Андрей вслед за Якубом и программированием увлекся. Якуб ему ноутбук подарил, обучает. Андрей во всем его слушается, ходит за ним повсюду, как хвостик. Вот и сейчас захотел поехать на могилу Машиного прадеда.

Вообще говоря, ни Маша, ни Алексей не знали точно, где похоронен Антон Кущинский.

В Смоленске есть еще места, связанные с захоронением репрессированных. Но Катынь — самое крупное. Говорят, в январе 1938-го хоронили именно здесь. Потомки Кущинского, начиная с Машиной бабушки, сюда ходили его поминать.

Дорожка расходилась на две стороны: польский мемориал и русский. Польский более торжественный, более ухоженный. Русский попроще. Зеленые неукрашенные холмы открылись между корабельными соснами.