Русское сокровище Наполеона

Холмы большие, это братские могилы — здесь «с гурьбой и гуртом» похоронен Машин прадед. Почва здесь песчаная, сухая, дышит теплом. На могильных курганах травка растет, ничего больше. Сосны шумят зелеными кронами, стволы гладкие, в сухом воздухе пахнет смолой. Молча прошли между могилами, положили цветы. Наугад, конечно, — кто ж знает, где наш? И надо ли разделять страдальцев? Несколько цветочков оставили для польской половины мемориала. Там все несколько иначе: красивое оформление, колокол… А страдальцы такие же.

Прошли тоже молча. Отец Алексей только молитвы все время тихо читал — что на той стороне, что на этой.

Время перешло за полдень. Вышли к шоссе. Небо над соснами голубое, ни облачка. А не жарко. Солнечные лучи падают почти прямо, однако не жгут, мягко греют. Песчаные тропинки вьются среди зеленой травы, между сосновыми корабельными стволами. Решили пройти одну остановку, до Красного бора, пешком.

Шли вдоль шоссе и думали вслух, и у каждого свое мнение было. Только Андрей Солнцев ничего не сказал — слушал.

Все вроде и решилось благополучно. А не все.

И Юра был неспокоен. Не признаются Алексеевы в краже письма Никифора Мурзакевича. Все братья признали, и убийство даже, а это — нет. Так что несправедливое обвинение по-прежнему висит на нем. Как он с этим жить будет?

В этот же августовский день в Историческом отделе заканчивали оформление новой витрины для зала «Отечественная война 1812 года в Смоленске». Экспозицию расширяли к началу учебного года. Студенты, школьники начнут ходить на экскурсии… Сделали три новые витрины, сейчас готовили последнюю, посвященную оккупации Смоленска наполеоновскими войсками.

Предметы и документы для показа были давно отобраны, доставлены из фондов. Сегодня возились главным образом с тем, как их расположить. Здесь, конечно, главная роль отводилась Генке Майскому, мужу Аллочки.

Генка уже третий месяц числился в музее художником-оформителем. Работы было немного, обидно только, что в основном скучная. Генка видел свое призвание в том, чтобы картины писать, он считал себя настоящим художником, а не ремесленником, который вывески малюет.

Многие находили в его картинах талант, и он сам очень серьезно относился к собственному творчеству, надеялся пробиться. В Смоленске его уже знали, он участвовал в двух больших выставках.

Однако при всех успехах картины не продавались, денег на жизнь в семье не хватало. И Аллочка убедила мужа послужить в музее, она его сюда и устроила.