Ружемант 4 (СИ)

Она бежала не от себя, бежала от других. А теперь скучает по каждому из них.

Жалко жизни? Она не отвечает просто потому что не хочет.

На другой фотографии задумчивый бородач. На третьей — разодетый в спецовку толстяк. Девичья улыбка, словно напоследок хочет полюбить каждого из них. Не может, так не работает.

Они придут, шепчу, повторяя в который раз. Не уточняю кто, потому что враги рядом.

Влюбленная шмыгает носом, тяжко выдыхает, запрокидывает голову. Каждый вздох дается ей с огромным трудом. Облизывает сухие губы, чувствуя, как проваливается в сон.

Не спать! Не спать! Щелкаю затвором, заставляя скинуть клочки рваного сновидения. Качает головой, прогоняя мутное наваждение, снова улыбается на этот раз уже мне. Шепчет, едва разжимая губы, плачет. Хотелось бы мне лить слезы на пару с ней, кричать, чтоб заткнулась, обнять, словно родную дочь.

Прощается, смотрит в сторону, никого не видит, вижу я.

Судьбу солдата, невесту бойца.

Она поднимает меня, словно по наитию. Шатаюсь из стороны в сторону, словно пьяный от будущей свободы.

Не стреляю, плююсь огнем. В каждом патроне ярость, злоба, ненависть к тем, кто явился без спроса. Восемь слез по чужие души.

Первая и вторая клюют бойца в тяжелый щит бронежилета, отскакивают мятыми плошками свинца. Третья скользит в стык, ныряет к мягкой шее. Боец вскрикивает, заваливаясь на бок, роняет штурмовую винтовку.

— Сука! — кричит его собрат, получив четвертую и пятую в ноги, хрустит разбитая коленная чашечка.

Шестая проходит мимо, заставляет треснуть дверной косяк. Седьмая врезается в наплеч бронедоспеха.

Восьмого выстрела нет. Влюбленная отворачивается, не желает больше видеть чужую кровь. Руки слабеют, палец немеет.

Смотрю на них с дула: злые, голодные, словно крысы, сверлят взглядом. Представляют, как будут играть с ней, пока еще жива.

Стволы винтовок целятся в нее. Словно ополоумевший зажмуриваюсь следом за ней, чувствую, как горечь разрывает сознание изнутри, но делаю, что должен. Понимаю, что попрощаться не успею.

Гремлю выстрелом сам в никуда. Последнее, что слышу — гул направленных ей в грудь автоматных очередей…

Проснулся, рванул наружу из мутного, вязкого сна. Опасно наклонился табурет на котором сидел, не успел ухватиться за край стола, упал на пол.