Ружемант 4 (СИ)

Кто-то стучал по батарее, следом — приглушенный стенами возмущенный крик.

— Время видел, сука?

Поднялся, опираясь на край стола. Немытая годами, засаленная микроволновка говорила, что сейчас полвторого ночи. Механические часы, отбивая свой ход, поддакивали микроволновке тихим шорохом стрелки.

Утирая нос, сглотнул вязкую, неприятную слюну и не сразу понял, где оказался.

Где «Арес», где Зверь Войны, где девчонки?

Реальность глумилась шумом сирен за окном. Очередной лихач не вписался в поворот, врезался в толпу. Словно воронье, галдели пьяные, собравшиеся в кучу подростки.

Покачал головой, силясь прогнать мерзкое наваждение. Здравый смысл опешил, прошептал, что так не бывает. Возмущался. Мы же не спускались в метро! Мне нечего ему ответить, на глаза попался надкусанный соленый огурец, недопитая бутылка «беленькой».

Страшно не хочется верить, что те несколько месяцев и все случившееся — всего лишь пьяная дрема, сон. Вспомнил, что еще пару минут назад чувствовал себя пистолетом, ощущал на себе угасающее тепло девичьих рук.

Бросился в соседнюю комнату проверить, как там Инка. Споткнулся о собственные тапочки, чуть не въехал носом в дверь. Осторожно коснулся дверной ручки, боялся увидеть не ее комнату.

Скрипнули несмазанные петли, дверь загоготала над моими страхами. Нет, не дверь. Он.

Я потянулся к выключателю, свет разлился по комнате сразу же после щелчка.

— А вот это неожиданно.

Вит Скарлуччи сидел, закинув ноги на стол. Ладони сложил замком, словно подушку, сунул под голову.

Ответить было нечем.

И незачем. Сделал шаг в комнату. Здравый смысл напоминал, что в столе лежит кухонный нож. Сарказм ухмыльнулся: ну да, бронемаг — тот самый человек, которого можно заковырять кухонным ковырялом.

Вдруг поймал себя на том, что не слышу гласа Ириски. Голографическая дева сгинула, будто и не было.

— Будешь? — заметив мою нерешительность, Вит поднял початую бутыль граппы. Той самой, что ману восстанавливает.

— В Царенате не лучше, — ответил, сделав пару шагов ближе. Только сейчас заметил, что пятна на груди великана не пролитое пойло. Ткань рубахи провалилась в прореху огромной кровавящей раны. От его внимания это не ушло.

— А, это? Не обращай внимания.

Легко сказать. Чувствовал, как полыхаю лихорадочным жаром.