Ружемант 4 (СИ)

Бейка согласно кивнула.

— Очень даже может быть. Но это лишь слова. Доходяга, отхватив от тебя лещей, с обиды будет горлопанить, что уж- в будущем-то с тобой поквитается. Это всего лишь затравка, чтобы утешить самого себя, придумать оправдание: не сегодня, так завтра тебя достану. С Вербицким так не выйдет. Он говорит, что мнит вас комарами на его пиршественном столе. И не таит обид на тех, кто посмеет его укусить. Но… Он не злопамятный, но на зло в свою сторону отвечает с усилием. Ты не должен был отправляться на сборочный пункт только за то, что пнул человека.

— Тот был, кхм, «аристократ».

— Думаешь, не знаю? Законы хоть и не едины для всех, но у Вербицкого длинные руки. Не думаю, что лично он подписывал указ выдворить тебя в воинскую часть, поближе к передку. Слишком жирно для такой мелкой персоны, как ты.

— Ну спасибо! — развел руками. Бейка прыснула в кулак.

— Не обижайся, но так и есть. Думаю, это было сделано, чтобы выслужиться перед ним. Так вот представь, что он сделает с девчатами, если они будут втянуты в эту «игру» против него.

Кивнул, правильно думала. Она вдруг встрепенулась, будто вспомнив о чем-то важном.

— Что это? — спросил, когда положила передо мной лист бумаги. Бегло прочитал.

— Васятка, орчанка, просит о переводе в нашу часть под твое командование. Горомира официально нет, значит, она может подать подобное прошение.

— Черка-ни, — грозно в голове у меня прорычал Зверь Войны. Обернулся на него, прищурился, кажется, быть под управлением Васятки пришлось ему по вкусу. Что ж, пусть так.

— Ручка есть? — спросил с легким раздражением? Бейка выудила из нагрудного кармана, смачно зевнула.

— Ладно, Потапов. Подпиши, и закругляемся. Выживем — еще поточим друг с дружкой лясы. А пока ложись спать, завтра ведь выступать.

Выдохнул, а она ведь права. Помечтал о прохладе подушки и чистоте домашних простыней под скрип почти закончившейся авторучки…

Рокот боя гремел вдалеке.

Третий день операции, кончилась вода. С жадностью вспоминал времена, когда бился с живыми противниками: у тех можно было позаимствовать флягу и боеприпасы.

Механоиды смеялись над нашими слабыми телами звериным упорством, нечеловеческой стойкостью.

Колесников не соврал: сопротивление, что нам оказали, было воистину героическим. Чувствовал себя песчинкой в песочных часах.