Ружемант 4 (СИ)

Наше наступление захлебывалось раз за разом, Царенат бросал в бой все новые и новые волны беспилотников. Не новых, старых, из консервированных запасов.

Но все еще не менее опасных.

— Лейт, ты там не уснул часом? Тащи! — Сейрас махнула рукой. Что ее, что моя ИИ-ассистент говорили, что безопасно. Я же верил шестому чувству, что чуяло подвох за каждым углом.

И почти никогда не ошибалось.

Мальчишка, выскочивший на меня из-за груды хлама, стискивал нож. Надеялся, словно в боевиках, вонзить прямо в сердце, перехватить мой «Арес», пристрелить эльфийку.

Двинул ему прямо в зубы, болевым захватом обезоружил, добавил пинка, словно тогда Вербицкому.

Ничего, за этого в ссылку не отправят. Парнишка плюхнулся в кучу мусора лицом, стремительно перевернулся и в ужасе застыл.

— Не дергайся, парень, — Ириска шустро переключила меня на «Лингво», прочитал текст, написанный на сетчатке с правильными интонациями. Лицо парня менялось от надежды к непониманию. Варвар,а так хорошо знает родной ему язык? Или не варвар?

Видел ли он за всю свою жизнь хоть одного царенатского солдата?

Хмыкнул на собственный же вопрос, покачал головой, уж скорее единорога.

— Фига се! — Сейрас шустро порушила все его надежды. Подошла ближе, запрокинула ногу на обломок, оперлась на нее локтем.

— Ты откуда тут такой красивый, пацанчик?

Тяжко дыша, он вдруг пришел к какому-то выводу. Сукин сын, так я и знал!

— Morte ai barbari! Per l’eroe Scarlucci! — сунул руки за пазуху. Я среагировал мгновенно, пнул ногой, выбил из ладоней шар гранаты.

— Не отвлекайтесь, сержант Грингра!

— Молчу,молчу, лейт, — остроухая повержено подняла руки. — Что делать-то с ним будем?

Даже не знал, что ей ответить. Парнишка не первый за эти дни. Гражданское население, невесть зачем побежавшее в сопротивление, изредка радовало вот такими эксцессами. Все сплошь молодые, едва закончившие школы. Вряд ли кто из верхушки Царената в самом деле ожидал такого поведения. В их руках вместо армейских бомб самодельные гранаты.

Чаще эти горе-партизаны взрывались до того, как успевали навредить. Этого вот я спас, как и еще двух других — парня и девчонку.

— Отпустишь? Они ж, глупые, вернутся. В спину будут стрелять.

Парень словно понял, о чем говорим. Былая смелость ушла в прежний кураж, сгинула втуне. Осталась лишь липкая, неприятная трусость, принялся молить за жизнь.

— Поднимай его, к нашим оттащим. Пусть Бейка решает. Что ж мы, совсем звери? Детей стрелять.