Ружемант 4 (СИ)

Письмо подвергалось растяжкам — бронемаг несколько раз порывался его порвать. А после скомкал, чтобы теперь хранить. Не иначе, делом желал доказать обратное и заставить соперника взять свои слова назад. В прямом смысле.

Я швырнул лист прочь, взял следующую папку. Веревка, скрепляющая обложку со страницами, никак не поддавалась, завязался треклятый узел.

Мучиться не стал, вспорол ножом…

Десятки докладов, четыре имени. Я прищурился, одним из докладчиков была Хромия.

Бумага недавняя, пару недель назад писанная.

Неужели, бежав из-под расстрела, после всего пережитого, чародейка решилась вернуться сюда? Поверить трудно, но так.

Лишь прочитав, понял, она не возвращалась, ее приволокли насильно. Чтобы истязать…

Глянул на пыточного вида кресла. Сероволосая чародейка еще недавно корчилась здесь в кожаных захватах.

Скарлуччи добывал информацию как мог и как умел.

«Командующая странная. Самобытная. Своевластная. Самодур, как будто впитала все наставления домостроя.

Принимает холодный душ» — докладчики не распылялись на богатство слов. Оно и ясно — записывали лишь самое важное. Читавший эти опусы Вит делал задумчивые заметки на полях.

Ириска вздрогнула, пришло сообщение от девчат. Кажется, они уже разобрались с семенным фондом и вовсю занимались разборкой машины. Прислали бумаги относительно образца 10.

Отложил все остальное в сторону, пробежался глазами, чуть не присвистнул — это же дневники самого Скарлуччи.

На миг провалился в них с головой…

Эскулапы говорят, я поправлюсь. Улыбаются, успокаивают, кивают на каждый вопрос. Думают, что не вижу, что стал посмешищем в их глазах. Какой-то дерзкий мальчишка сунул факел в рыло царенатскому командующему! Безнаказанно! Варвар унизил того, перед кем дрожали тысячи, кого боялись легионы, кто лавой победы вклинивался в стылую воду поражений. Теперь это в прошлом, теперь Вит Скарлуччи постарел, подурнел, не в ладах с головой.

Начальство вызывало к себе на доклад. Ресурсы, выделенные мне, потрачены зря. Ждет неприятный разговор.

Я едва его не разорвал. Видел, как покрылась холодной испариной блестящая лысина, улыбка радости схлынула прочь, едва уцелевшая рука пушечным дулом ткнулась ему в висок.

Глядел на этого доходягу и ненавидел всеми четырьмя сотнями уровней, что сумел накопить за эти годы.

Нахал прятал немыслимое за маской возможного: механическая рука.