— Танк точно не я.
— Уверен? — Она насмешливо улыбнулась, вновь откинулась на спинку сидения.
В ее руках появился миниатюрный плюшевый медведь. Стальные пальцы легко и просто сминали его, словно экспандер.
— Что это такое было? — Я кивнул в сторону окна. — Они просто вот так уедут и все? Никакого наказания?
— Разве ты их уже не наказал?
Мне было мало, я жаждал крови вперемешку со справедливостью.
— Думаете, ваша речь произвела на них впечатление? Пристыдили, и они теперь помрут от угрызений совести?
— Я не строю глупых иллюзий, мальчик.
Ни о равенстве, ни о справедливости, ни уж тем более о том, что им хоть чуточку, но станет стыдно. Ты прав, стыдно всего пять минут, а потом нормально, а вот боль помнят хорошо и долго. Иногда она даже помогает избавиться от навязчивых, нехороших мыслей.
— Так за чем же дело стало?
Плюшевый медведь затрещал по швам, беспощадно разрываемый платиновой блондинкой. Она на него даже не смотрела.
— Какой ты прыткий, рядовой. Сегодня я выскочу и в защите своих девчат перерублю в капусту грузовик других солдат.
А уже назавтра здесь окажутся вражеские танки. Мы имели дело с одним «Драконом», но что будет, если приедет с десяток? Ты нас всех защитишь? А неделю назад тобой здесь даже и не пахло.
Я замолчал, она выдохнула. Не хотелось бы мне быть ее плюшевым медведем…
— Вы ведь видели все, что там происходило? Отсюда, из окна.
— Что, если так?
— Почему вы ничего не предприняли. Не появились как сейчас?
Она пожала плечами."
"— Я видела, что туда уже пошел ты. Хотела посмотреть, что ты будешь делать.
Видишь ли, Потапов, если я буду прыгать от одного шлагбаума к другому, то превращусь в лягушку, а на остальную работу не останется времени. Вокруг тебя все взрослые девочки. С оружием в руках. Если они не могут постоять за себя сами, это еще не значит, что им нужна моя защита.
— Ну так станьте для них примером для подражания! Не обязательно убивать, надерите пару задниц. Пусть они видят, что так тоже можно.
— Ты как будто с луны свалился, рядовой. Твои слова хоть сейчас да в сборник анекдотов.
— Медведь в ее руках, наконец, испустил дух. Лезвия с пальцев нещадно кромсали тело несчастного. Бейка набрала побольше воздуха в грудь. — Этот мир, Потапов, двух Беек не вывезет. Потому незачем кому-то равняться на меня. А во-вторых — нет, они не могут, как я. Никто из поганцев, что были в грузовике, не осмелился бы меня ударить. Ну или тотчас же об этом пожалел бы. Дело в другом: девчата здесь, считай, грязь. Плюнуть и растереть.
