Мой кулак врезался в кадык — несчастный схватился за горло. Ничего, родной, переживешь.
Как и следующий. Тот оказался попроворней: отскочил, когда я почти засадил ему коленом в брюхо. Его кулак врезался в мою скулу, перед глазами поплыло. Не желая терять инициативу, он собирался завершить атаку апперкотом.
К бесам, это же всего лишь боль!
Отскакивая, резко подался вперед, используя его же вес против него.
Лоу-кик вгрызся в мягкую плоть лодыжки, несчастный завыл. Опрокинуть его наземь теперь — дело одной секунды.
Припечатал его подошвой сапога в лицо, когда он попытался встать. Могучее тело беспомощно распласталось перед всеми.
Радоваться победе было рано: великан попытался раздавить меня в объятиях, накинулся сзади.
— Кабзда тебе, Потапов. У, сучок, бабский каблук!
Я не слушал, ударил головой назад, рывком нагнулся вперед, перекидывая через себя тяжеленную тушу.
Бойцы в грузовике зашевелились. Ириска отчаянно визжала, что следует уступить и отступить: меня на всех не хватит.
К чертям! Лучше битым один раз ходить, чем обоссавшимся.
— Руки задрал, Потапов! Я тебя порешаю, слышь? — В моего старого знакомого будто бес вселился. Окровавленный, он напоминал чудище из фильмов ужасов. В глазах бушевала осатанелость. В руках он стискивал отобранный у кого-то дробовик.
— Сэй хэллоу ту май литл бади! — выплюнул он. Я прищурился, выставив руку перед собой.
Ружье не выстрелило, быстро превращаясь в ком смятого железа."
"Ошарашенный, не понимающий что происходит, задира застыл на месте.
Чтобы через мгновение взвыть белугой. Дробовик взорвался прямо у него в руках. Ладонь посинела, обратившись в сплошной кулак.
— Что здесь происходит?
Бейке не хватало разве что коня и маузера.
— Он… она… Они! — Тот великан, которого я швырнул через себя, тщетно искал в словарном запасе объяснение. Командующая жестом ему велела заткнуться, и он подчинился.
То ли его пугали офицерские погоны на ее плечах, то ли Бейка, несмотря на малые размеры, умела наводить ужас даже на три десятка здоровых лбов.
— Федор, вы опять без документов? — Не слушая причитаний, она обратилась к водителю. Медсестрички, субтильные девахи с тощими косичками, спешили на помощь недавним мучителям, но остановились от одного лишь моего взгляда. Не решились подходить.
— А что я-то? — Толстяк оправдывался, широко расставив руки. — Мне сказали везти. Я им — вы против будете, а они…
У Бейки и на него нашелся успокаивающий жест.
Задира стонал, лелея израненную руку.
