Там же на цветной рекламной брошюре о достоинствах моделей «Астон-Мартин» стояла заводная игрушечная автомашина, а в самом низу покоился последний номер мужского журнала «Плейбой». Улыбнувшись, Дуглесс задвинула ящик.
Пройдя к окну, Дуглесс поглядела на холмистые лужайки парка и полоску деревьев за ними. Да, странно, что, прожив с Робертом вместе более года и считая себя безумно влюбленной в него, она на самом деле никогда не ощущала такой интимности, такой близости с Робертом, какая была у нее с Николасом! Возможно, это объясняется тем, что жить с Николасом было очень легко! Он никогда не стенал по поводу того, что она выдавливает пасту для чистки зубов не из горловины тюбика, а из его середины! И никогда не ворчал из-за того, что не все было в идеальном порядке!"
"Да, если по-честному, то Николасу она нравилась такой, какая есть! Он вообще, казалось ей, принимал все — будь то люди или вещи — таким, как есть, и находил в этом радость! Дуглесс вспомнила о своих свиданиях с современными мужчинами.
Они вечно жаловались и проклинали все на свете: и вино не такое, и обслуживают их медленно, и просмотренный фильм не предполагает никакого подтекста. А вот Николас, хотя перед ним и громоздятся многочисленные проблемы, находит радость даже в таких вещах, как баночные открывалки!
Интересно, — подумала она, — а как бы повел себя Роберт, окажись он вдруг в шестнадцатом столетии? Можно не сомневаться, что он-то принялся бы требовать для себя то одно, то другое и уж конечно ворчал, если б ему чего-нибудь не дали! Любопытно было бы узнать, не похожи ли мужчины елизаветинских времен по характеру на обычных ковбоев, — может, они тоже попросту вешали тех, кто проявлял особое занудство?!
Прислонясь лбом к прохладному стеклу, Дуглесс подумала: когда же Николас уйдет от меня? Должно быть, когда выяснит, кто его предал? Интересно, если Ли вдруг упомянет за обедом имя предателя, что будет с Николасом — неужто он просто подымется вверх этакой струйкой дыма и растворится в воздухе?!
Да, все идет к концу! — сказала она себе и почувствовала, как затосковало, затомилось ее сердце.
— И как же она сможет существовать, если больше никогда не увидит его? Ведь даже день без него невозможно вытерпеть, то как же жить одной потом всю оставшуюся жизнь?! Пожалуйста, пожалуйста, вернись! — молила его она.
