"
"Слуга с угрюмо-торжественным выражением лица стоял перед ними, ожидая, когда можно будет принять у Николаса его плащ и промокшую насквозь шляпу. Дуглесс закрыла зонтик, Николас взял его у нее и стал заглядывать внутрь, явно стараясь понять, как именно он устроен. Но после того, как он так обходился с нею всю дорогу, она вовсе не была намерена объяснять ему это! Вырвав зонтик у него из рук, Дуглесс передала его слуге, и у того глаза округлились от удивления.
— Это — моя вещь! — заявила она ему. — Постарайтесь-ка это запомнить и не позволяйте пользоваться им никому другому!
Николас лишь взглянул на нее и фыркнул.
Дуглесс же, взвалив на плечо сумку, тоже посмотрела на него. Она начинала думать, что он — вовсе не тот мужчина, в которого она некогда влюбилась: тот, ее Николас, никогда бы не позволил женщине трястись где-то позади себя на конском хребте!
Отвернувшись от нее, Николас стал подниматься по лестнице, и замерзшая Дуглесс, оставляя за собой мокрые следы, последовала за ним.
По пути она могла бросить лишь беглый взгляд на интерьер, но дом явно выглядел совсем не таким, каким изображались особняки елизаветинских времен в туристических справочниках, которые она просматривала. Начать с того, что дерево панелей не потемнело за четыреста лет! Здесь на всех стенах дубовые панели были золотистого цвета, и весь интерьер был расцвечен яркими красками. По штукатурке над панелями были написаны картины, изображавшие людей на лугах. На стенах висели красивые, новые, с яркой вышивкой гобелены и ковры из шерсти.
На расставленных столах отсвечивала серебром посуда, а на полу, к удивлению Дуглесс, были постелены соломенные циновки и просто насыпана солома. В верхних покоях стояла резная деревянная мебель, тоже совершенно новая, как если бы ее изготовили всего лишь на прошлой неделе. На одном из столиков стоял высокий, с красивыми чеканными узорами сосуд для воды, сделанный из какого-то желтого металла, скорее всего из золота!
Не успела Дуглесс спросить Николаса о кувшине, как тот, распахнув дверь, прошел внутрь одной из комнат.
— Ведьму я доставил! — услышала она голос Николаса. Ну, ладно, погоди! — ожесточилась Дуглесс, отвлекаясь от сосуда, и поспешила следом за Николасом. Комната — а вернее, зала, — в которую она вошла, была прекрасна: большая, потолки высокие, на стенах — еще более красивые дубовые панели, а над ними, прямо по штукатурке, нарисованы цветастые бабочки, птицы и всякие животные.
