Ничего удивительного, что в исторических сочинениях о нем доброго слова не сказано!
Первым желанием Дуглесс было — помчаться за ними и выдрать все волосы у этой бабенки! Николас сам-то, может, и не помнит, но это все равно не отменяет объективного факта, что именно она, Дуглесс, — женщина, которую он любит! Впрочем, — стала втолковывать себе Дуглесс, — его любовь ко мне не принадлежит ни этой эпохе, ни той, так надо мне будет с учетом того, что станут вспоминать о Николасе потомки, положить решительный конец этому кобелированию.
И с ощущением собственной правоты, постоянно твердя себе, что проделывает это исключительно ради блага самого же Николаса, она незамедлительно направилась к беседке. При этом она отчетливо видела, что все садовники прекратили работы по саду и внимательно наблюдают за ней."
"И, как обнаружилось, в мистическом полумраке беседки Николас уже успел задрать женщине юбку, оголив ее бедро, и рука его проникла куда-то дальше. Куртка и рубашка у него были расстегнуты, и женщина в свою очередь сунула руку ему за пазуху, и при этом они целовались с необыкновенным энтузиазмом!
— Так-так! — громко проговорила Дуглесс, умудряясь как-то удержаться от того, чтобы не наброситься на них тут же, — Мне, Николас, не кажется, что подобное поведение подобает джентльмену!
Женщина пришла в себя первой и удивленно воззрилась на Дуглесс.
Потом она принялась отталкивать от себя Николаса, но тот, похоже, не имел уже сил остановиться. — Николас! — резко прикрикнула на него Дуглесс, таким тоном, каким она обычно делала замечания школьникам.
Николас обернулся и посмотрел на нее из-под опущенных век. Вид у него при этом был как бы несколько сонный — она и раньше видела его таким в те минуты, когда он занимался с нею любовью!
У Дуглесс даже дыхание перехватило!
Но выражение ярости вскоре вытеснило все остальные на лице Николаса, и он отпустил юбку женщины.
— Я полагаю, что вам лучше уйти! — сказала женщине Дуглесс, вся дрожа от гнева.
Женщина переводила взгляд с Николаса на Дуглесс, в то время как эти двое уставились друг на друга, и поспешила прочь из беседки.
Николас оглядел Дуглесс — всю, с головы до пят, — и выражение ярости на его физиономии было столь явным, что Дуглесс уже готова была убежать. Но осталась на месте.
— Николас, нам нужно поговорить! — вскричала она. — Я должна объяснить тебе, кто я такая и зачем явилась сюда! Он пошел на нее, и на этот раз она попятилась назад.
