— И, помолчав немного, она сказала:
— Да, это была та самая ночь, когда ты отыскал меня под дождем!
Николас как-то вполуха слушал ее: он и сам не был уверен в том, что вполне верит ее россказням насчет прошлого и будущего, но в своих ощущениях от того, что она лежит в его объятиях, был вполне уверен! Прижавшееся к нему тело было чем-то, что он помнил весьма хорошо!
Она тем временем объясняла ему, что он вроде бы обладал способностью как-то «слышать» ее.
При этом она сказала, что не очень-то понимает, как это происходит, но что в первый же день появления здесь, в шестнадцатом веке, она использовала эту его способность. Она «взывала» к нему тогда, в дождь, и он явился к ней, и она выругала его за то, что он был столь груб с нею и заставил трястись на хребте лошади. А потом, когда он ее запер в мансарде, она вновь «призвала» его!"
"Николасу не требовалось более пространных объяснений, ибо он всегда чувствовал то же самое, что и она.
Вот и сейчас, когда она лежит в его объятиях, положив голову ему на грудь, он чувствует исходящее от нее спокойствие, но и сексуальное возбуждение! И он никогда прежде не испытывал такого сильного вожделения к женщине, как в этот раз, но все-таки что-то его останавливает!
А она рассказывала о Беллвуде и о том, как он показал ей потайную дверцу в стене.
— После этого я окончательно поверила тебе, — сказала Дуглесс.
— И ты тогда очень расстроился, потому что люди помнили только о твоих недостойных делах и забыли о добрых. Это и послужило причиной! Ведь ни один из жителей двадцатого века так и не знал, что именно ты спроектировал замок в Торнвике — ничего ведь не осталось, никаких документов, доказывающих, что именно ты строил его!
— Но я не мастеровой! — воскликнул Николас. — И я не… Она как-то вся сжалась и глянула на него:
— Я уже говорила тебе, что у нас там, в нашем мире, все по-другому! У нас таланту всегда воздают по заслугам!
Теперь он пристально посмотрел на нее — лицо ее было совсем рядом с его лицом.
Он приподнял его кончиками пальцев за подбородок, потом медленно-медленно прильнул губами к ее губам и нежно поцеловал!
И вдруг он отпрянул в испуге. Глаза ее были прикрыты, все тело расслабилось и так и льнуло к нему.
