— Можно ведь найти тысячу объяснений тому, почему, собственно, вы вообразили, будто явились сюда прямиком из шестнадцатого столетия, но ни одно из объяснений не предполагает, что я — ведьма! Хорошо, вы позволите мне пройти? Мне все это надо отнести на мойку, а потом я найду для вас номер в гостинице.
Послушно отступив, он пропустил ее в кафе и стоял понурив голову, как если бы старался решить какую-то серьезную проблему. Да, если он действительно потерял память, то для Дуглесс сейчас самое худшее — торчать при нем и мешать ему посетить врача!
Узнав у хозяйки кафе, где тут ближайшая гостиница, в которой можно переночевать и утром получить завтрак, она вышла с ним наружу, и оба неспешно побрели по улице.
Мужчина более не произносил ни слова и даже не оглядывался по сторонам, как это он делал раньше.
— Ну, как вам в новой одежде? Удобно? — спросила она, чтобы завязать разговор. Но он ничего не ответил и насупившись продолжал тащить свой мешок, в котором находились его доспехи и бархатные штаны.
В гостинице типа «ночлег и утренний завтрак» свободным оказался единственный номер, и Дуглесс, заполняя формуляр, спросила спутника:
— Так вы все же продолжаете настаивать на том, что вас зовут Николас Стэффорд?
Хозяйка, стоявшая за невысоким барьерчиком, услышав эти слова, воскликнула с улыбкой:
— Ничего себе имечко — прямо как у того, в церкви! — И, беря в руку из лежавшей на стойке пачки открыток одну — с изображением церковного надгробия, — она получше всмотрелась в нее и добавила:
— Да вы с ним и впрямь очень похожи, разве что вы — малость поживее, чем тот! — Потом, засмеявшись собственной шутке, проговорила:
— Первая дверь направо.
Ванная комната — за холлом!
Дуглесс повернулась к спутнику и внезапно почувствовала себя этакой жестокосердной мамашей, бросающей собственного ребенка на произвол судьбы.
— Ну, ничего, память к вам вскоре вернется! — утешила она его.
— А эта дама потом скажет вам, где можно пообедать.
— Дама? — переспросил он. — И разве в такое время обедают?!
— Ой, ну хорошо! — отозвалась она в полном изнеможении. — Да: не «дама», а женщина и не «пообедать», а поужинать! Готова держать пари, что вы после того, как ночью хорошенько выспитесь, все живехонько вспомните!
— Я, сударыня, и сейчас ни о чем не забыл! — сказал он.
