Рыцарь умер дважды

 — Преподобный кивает на темнеющий у наших ног провал.

На красной подкладке тоже земля. Присев, я щурюсь, пытаюсь рассмотреть обломки крышки. Чем ее рубили? И зачем, когда гроб можно было вскрыть? Обломков много. И… мне кажется, или местами они обуглились?

— Попахивает чертовщиной. — Ларсен чуть отступает. — Сильно попахивает, я не просто так просил тебя искать следы от самого входа. Их ведь нет?

— Ничего выдающегося. — Я выпрямляюсь.

Нэйт выразительно оглядывает почву возле своих сапог.

— Тут не пройти просто так, да еще с ношей, верно? И если бы следы замели, ты бы понял?

— Пожалуй.

 — Тоже отступаю. — Здесь живого места нет. Если бы кто-то ступил с этого участка на траву, на подошвы налипла бы хоть пара комьев и осталась бы на тропах.

— Или это был индеец, умник вроде тебя?.. — Ларсен вдруг хмыкает. Кидаю на него колючий взгляд, он пожимает плечами. — Не злись. Так или иначе, трюк не проделать кому попало, не говоря о том, что кому могло понадобиться тело недельной давности?.

. Вспоминая некоторые газетные истории, романтичные и не очень, я объяснил бы похищение свежего трупа, но…

— Извини. Я часто шучу, просто чтобы не спятить.

Продолжаю мрачно на него смотреть. Сердце учащенно стучит, кулаки сжимаются. Мисс Джейн. Кто сделал такое с мисс Джейн? Кто настолько не уважает Господа, что совершил подобное, кто проделал это с такой ловкостью, что я не вижу ни малейшей подсказки?

— Осмотрюсь еще раз. Я должен что-то обнаружить. Ты идешь со мной, след в след.

— Так точно, о мудрый дикарь.

— А знаешь, — Ларсен заговаривает, вернувшись к яме, — есть у нас ловкачи. И появились как раз недавно.

— Цирковые? — безошибочно угадываю мысль. — А зачем бы им такое?

Немигающий взгляд Нэйта устремлен на гроб. Не сомневаюсь, он тоже видит обугленные обломки. Видит, но оставляет мысль при себе.

— Не моя работа выведывать. Я могу только чуть внимательнее слушать исповеди.

— Что ж. — Вздохнув, отворачиваюсь от могилы. — Вот и слушай. Прочее — мое дело.

И я сделаю все возможное. Оровилл — дикий город, на нем немало прегрешений, но одно я знаю точно: против Бога тут грешили мало, почитали его, пусть на свой манер. Мертвецы всегда оставались в своих могилах. Что же случилось?

Я устало зажмуриваюсь. Преподобный опускает руку мне на плечо.

— А семья? — Снова встречаюсь с ним глазами. — Они наверняка придут в ближайшее время. Они заметят.

— Им лучше все рассказать, иначе шума поднимется только больше.