Рыцарь умер дважды

Думаю, мы подберем нужные выражения, чтобы Генри Бернфилд нас понял. Он не дурак.

Еще какое-то время стоим молча. Скалящиеся обломки в разверстой пустоте гроба напоминают зубы. Наконец мы идем к кладбищенским воротам. Нужно без лишнего шума найти лопаты. Отыскать Лэра и Дэйва — они не сболтнут лишнего. И хотя бы для себя решить, что лучше — думать о похищении тела Джейн Бернфилд как о проявлении человеческого богохульства или дьявольских козней?

— Так что ты скажешь мне, Эмма?

Я с трудом скрываю жадное волнение в голосе, а девушка напротив вовсе не прячет дрожи рук.

Эмма бледна, щеки потеряли последний румянец. Бедная дурочка. За минувшие часы она совсем измучила себя.

— Да, — слова неважно даются ей. — Я… согласна. Я должна понять, что случилось с моей… — из груди рвется хрип, тень задушенного рыдания, — …с телом моей сестры.

— Мы выясним. Обещаю.

…выкрасть труп. Надругаться над могилой. Юная Эмма подумала на меня, решила, что это мой способ заполучить ее в союзники. Видно, я произвожу скверное впечатление, раз вызываю такие подозрения.

Кажется, она не до конца верит мне до сих пор. Так и есть: схватив меня за рубашку, она встает на носки, заглядывает в мои глаза мокрыми от слез глазами и требует:

— Клянитесь. Клянитесь сейчас же! Что вы не мстите ей, или мне, или…

— Не мщу. Не смел бы. Она сделала для моего народа слишком много. Клянусь.

Вымученно улыбаясь, я провожу по волосам Эммы кончиками пальцев. Она тут же шарахается, испуганная, как дикий зверек. Как она жалка — сутулая, неопрятная, блеклая.

Ее сестра… клянусь, ее сестра была совсем иной. Проклятье, каким помощником стала бы мне Жанна — остроумная, убедительная, смелая! Что досталось мне теперь? Подобие, к тому же безнадежно падшее духом! Но я продолжаю смотреть с улыбкой, надеясь, что девочка не захлебнется сквозящей в этой улыбке жалостью.

— Эмма, послушай. — Я делаю к ней шаг. — Я буду полезен среди живых. Правда. И, как я уже сказал, для тебя и доктора все кончится благополучно. Эмма. — Я протягиваю к ней руку.

 — У меня есть грехи. Немало. Но я никогда не лгу.

Не лгу. Иногда лишь… недоговариваю.

Она смотрит не мне в лицо, а на простертую ладонь. Сдавленно повторяет «Согласна», но не подает руку в ответ. Она только спрашивает, внезапно опять меняя обращение:

— Я не знаю, одно ли существо это сделало, Эмма. Не знаю.

Впрочем, я сомневаюсь. Ведь существо, отнявшее жизнь Жанны, очень жалеет о своем поступке и вряд ли совершило бы новое прегрешение. Да, малышка.