Рыжая

Он выглядел так, словно хотел контролировать все на свете.

В последние дни он даже ящерами пытался помыкать и всегда злился, когда те смотрели на него непонимающе и отходили подальше. Казалось, еще немного – и он начнет замахиваться на них, желая таким образом заставить их подчиняться. В такие моменты Джабай всегда оказывался рядом, безмолвно предупреждая чужого вождя. Моал нехотя отступал, после с ненавистью глядя в чужую спину. Еще никто и никогда не противостоял ему настолько открыто. Если бы не желание узнать о существах больше, то Моал давно показал бы этому уродцу, где его место!

– Мы проводим вас, – моментально сказал Моал, даже не думая отставать от ящеров.

Он намеревался узнать, где их племя, большое ли оно и какие там женщины. После этого можно будет убрать всех, кто не захочет подчиняться.

– Нет, – тут же ответил Джабай, нахмурившись. Он не собирался вести людей к своему племени."

"Ира с тревогой перевела его отказ. Она видела, как побагровел Моал. От мужчины во все стороны буквально полыхнуло бешенством.

Она думала, что он сейчас набросится на Джабая, но, к ее удивлению, человек каким-то образом сумел взять себя в руки.

– Хорошо, – согласился людской вождь внезапно и улыбнулся, стараясь показать дружелюбие. Проблема была в том, что в отличие от выражения на лице в его глазах плескалось столько гнева, что обмануть своей улыбкой он мог исключительно не понимающего ничего ребенка. Ни Ира, ни Джабай детьми точно не были. – Нам тоже пора. Наши жены уже заждались нас, – добавил он и засмеялся, словно сказал какую-то шутку.

Его люди поддержали его нестройными смешками, но Ирина видела – никто из них юмора не оценил.

Из-за чувства тревоги Ирина долго не могла уснуть. Ей казалось, что все вокруг мешает сну, начиная от звуков и заканчивая вечерней духотой – сегодня, по мнению Иры, она была даже сильнее, чем обычно.

Она не знала, когда уснула, просто в какой-то момент вынырнула из тьмы бессознательности на поверхность. Не составило труда понять, что именно ее разбудило.

Ощутив на своем лице чужую руку, она мгновенно начала отбиваться, хотя не до конца во всем разобралась. Какая разница, кто закрывает ей рот? Главное, что этого вообще не должно быть, значит, действие несет угрозу.

Сознание отмечало различные мелочи вспышками. Адреналин, сразу же хлынувший в кровь, заставил мир разбиться на отдельные фрагменты.

Ладонь была большой. Настолько, что легко закрывала все лицо, кроме глаз. А еще от нее сильно воняло.