Я сосредоточилась на дороге и на автомобиле, который чувствовала плохо. У меня обычный спортейдж «Киа», а тут огненный «Бентли». Под нами земля горела! Мне было немного страшно, а вот Костя расслабленно пил и на меня смотрел горящими зелеными глазами.
— Поможешь занести ее домой?
Он высушил половину бутылки, встать-то сможет, интересно?"
"Смог. Дверь открыла Раиса Ивановна. Таня жила с мамой.
— Ксюшенька, с новым… Танюша…
— Теть Рая, мы тут немножко перепили, — смущенно улыбнулась я. Костя отнес Таню в спальню.
Я точно знала, что мать ее откачает. Бывало такое уже.
— Что теперь? — посмотрела на Потрясова. Что он попросит взамен?
— Поехали к тебе.
— Натурой возьмешь? — холодно спросила.
— Ага, рубашку мою стирать будешь. Она, кстати, пятьдесят деревянных стоит.
Я выдохнула. Разочарованно. Совсем чуть-чуть.
Глава 5
Ксения
— Ты вяжешь?! — удивился Костя, по-хозяйски исследуя гостиную. Я схватила незаконченный шарф, спицы, бросила в корзину с пряжей и унесла. Вышла как ни в чем не бывало.
— А что, проблемы? — спросила равнодушно.
— Да нет, просто с твоим характером не вяжется. — Костя бросил на меня озорной взгляд. — Тебе подошло бы писать экспрессивные картины. Грудью, — оскалился, не скрывая, что залипает на мое декольте. Разве в тридцать шесть бывает такое либидо? Моему бывшему двадцать восемь, но он совершенно другой, спокойней. Меня он воспринимал как личность, а Потрясов как сиськи-письки на ножках.
— Рубашку снимай.
Слава богу дурачиться не стал, играя в соблазнителя: просто разделся и протянул мне.
Я знала, что мой босс в прошлом боксер. Его закадычный друг тоже. Нет, гротескная рама с вздутыми банками мышц и шестью четко очерченными кубиками пресса передо мной не стояла, но на пляже ему явно не стыдно раздеться. Странно, я спала с Костей дважды (в сумме четыре оргазма), но очень размыто помнила его тело, больше ощущения, вкус и запах.
— Тут написано «сухая чистка», — крикнула, изучая в ванной этикетку.
— Да пофиг, бросай в стирку. — Костя зашел за мной и расстегнул брюки.
— Ты что это делаешь?
— Искупаться хочу. Коньяк по шарам дал.
— Но… Я… Ты хоть подожди, когда выйду!
— Русалочка, — этот гад прижался ко мне без штанов, — чего ты там не видела… — потерся об мои ягодицы, поганец. — Пойдем, — и мягко потянул в душ.
— Ага, шнурки только поглажу.
Я бросила рубашку в стирку, вместе со своими трусами и полотенцем. Потрясов громко вздохнул, затем зашумела вода.
Я включила гирлянду на елке. Пошла на кухню.
