— Мне необходимо взбодриться.
— И шампанского, — добавил Ольшанский. — Ксения, — и посмотрел на меня пронзительно, — вы мне нравитесь.
Я молчала. А что возмущаться? Я даже не удивилась. Просто было любопытно, насколько далеко зайдет? А вообще это какая-то негативная тенденция: меня отчего-то воспринимали исключительно как секс-игрушку? Когда я из эмансипированной, красивой, уверенной женщины обрела образ пресыщенной содержанки? Что-то я не помню, чтобы продавала свою благосклонность за материальные блага.
— Давно.
Вы очень красивая, — и руку мне на колено положил.
Ольшанский тоже интересный мужчина. Лет сорока пяти, крупный, высокий, темные волосы едва тронуты серебром, глубокие серые глаза. Я точно знала, что у него жена и трое детей… Гребаный кобелина.
— Глеб Вячеславович…
— Просто Глеб."
"— Просто Глеб, — иронично повторила, — вам не стыдно? Неужели верность для таких, как вы ничего не значит?
Он хмыкнул, оценив, вероятно, мою смелость. Я не могла назвать свой вопрос беспардонностью, потому что имела право спросить у женатого мужика, который лапал мои колени: какого черта?!
— Вы прямолинейны, Ксения.
Мне это нравится. Я тоже буду откровенным. Я женился, когда мне было двадцать пять на больших деньгах. Моя жена прекрасная женщина, но я не смог полюбить ее. Я изменял ей. Часто. Не знаю, — он задумчиво отвернулся, — все ищу чего-то, — и на меня посмотрел. — Было бы мне лет как вам, то не повторил бы этой ошибки. Деньги дают очень много, но счастливыми, увы, не делают.
— Я должна вас пожалеть сейчас? — не удержалась от сарказма.
— Нет, — покачал головой Ольшанский, — хочу, чтобы вы знали, что у каждого свои причины быть неверным.
— Знаете, что я думаю, — заговорщически склонилась к нему. — Вы просто любите пробовать свежее мясцо, а сказку придумали, чтобы обелить себя. Ах, я не люблю жену, но живу с ней много лет. Мне так одиноко и тоскливо, пожалей меня молодушка… — я стебалась над ним, но в его лице над всеми неверными мерзавцами, которые уверены, что могут пристраивать свой стручок к любой симпатичной горошинке.
— У вас острый язык, — медленно произнес, хищно гипнотизируя мои губы. — Вы мне напоминаете кое-кого… — складывалось ощущение, что если бы мог, здесь бы меня распял, прямо столе, и поимел, но слишком много «но».
— Всего хорошего, — холодно произнесла и поднялась. Как же меня все задолбали! Иногда жалею, что не лесбиянка. С женщинами как-то проще.
Подошла к забитой стойке и подозвала бармена.
