— Что будем пить?
— Пошли все нахрен — есть, что предложить?
Он подмигнул и через две секунды передо мной стояло три стопки: водка, текила, абсент. Пошли. Все. Нахрен. Я выпила одну за другой и осмотрела зал: здесь в основном пили, а пели на втором этаже. Это хорошо, не желаю кошачью свадьбу слушать, а вот «Animal ДжаZ». Я обожала Питер и музыку этого города.
Никто не танцевал, а мне захотелось. Алкоголь сначала обжег горло, затем пряным теплом расслабил тело.
Джинсы порезаны, лето, три полоски на кедах
Под теплым дождем
Ты снова лучше всех, а дачу, маму, билеты
Мы переживем…
Я закрыла глаза и отдалась музыке.
Тихо подпевала, мое тело отзывалось на призыв мелодии, а сердце повторяло стихи.
Лишь несколько слов могут убить
Но если веришь в любовь, стоит еще…
Я ощутила его присутствие за мгновение до того, как горячая рука легла на живот. Костя прижался ко мне сзади, волосы перекинул на одно плечо и громко вдохнул, носом ведя по шеи. Тяжелое дыхание било по нервам, затягивало в тягучую бездну порока.
Там столько удовольствия, огня, наслаждения. Тумана, миражей, иллюзий. И совсем нет настоящего. Страсть без любви — дымка, тающая с рассветом, и я не хотела растаять вместе с ней.
— Что ты делаешь… — резко развернул меня и лицо обхватил, ладонь в волосах спрятал и надавил, приближая наши губы.
— С тобой? — шепнула.
— С нами.
Я никогда не видела Костю злым или в дурном настроении. Даже когда бесился, зеленые глаза хитро улыбались. Сейчас в них была тьма и тоска. Необъяснимая, черная, необъятная.
— На нас смотрят? — пискнуть успела.
— И что? — Костя прижался к моим губам, агрессивно раздвинул, жадно ворвался, покусывая, посасывая. Причиняя боль и даря невероятное блаженство. Хотелось раствориться в этом поцелуе. Никогда не открывать глаз. Его не отпускать. Держаться, как за спасательный круг. Но Костя не спасет, утопит, оставит одну на глубине. От этого сердце разрывалось.
— Мы едем ко мне.
— Но…
— Это больше не обсуждается. — жестко отрезал и за руку меня схватил, увести хотел.
— А Свету, кто отвезет?
— Она не маленькая, разберется.
Ясно. У него ничего ни с кем нет. Она подруга, я шлюха. Все. Это его максимум.
— Мне в туалет нужно.
Костя пронзительно остро взглянул мне в глаза, но удерживать не стал.
Там в толпе молоденьких девушек, подкрашивавших губы и взбивавших волосы, я живой статуей смотрела в зеркало: лихорадочно блестящие глаза, зацелованные губы, рыжее облако волос… Это девушка готова поехать с ним. Она желала этого.
