Внутрь нырнул и вынырнул, затем снова, и снова…
Мы отдавались друг другу глазами, дыханием, мыслями. Фантазировали вместе и воплощали желания вместе. Вместе — это было сексуальней, чем самый развратный разврат.
— Люблю тебя, — крикнула, захлебываясь жгучим оргазмом, до крови прокусывая ему губу.
— Я тоже люблю тебя, Рыжуля.
Пусть это пока новое, зыбкое, не подкрепленное поступками, хрупкое чувство, но как же приятно говорить и слышать в ответ «люблю».
Я открыла глаза, приподнялась и нависла над спящим мужчиной, собственнически обнимавшим меня.
Костя даже во сне улыбался. Довольный котяра!
Осторожно убрала руку с живота и поднялась. Свою одежду собрала и бросила на кресло, в его рубашке будет удобнее, хоть она и на три размера больше. Я была счастлива. Душу переполняла эйфория, и неважно как сложится наш путь в перспективе. Мы дали шанс друг другу, а дальше — все в наших руках.
В холодильнике обнаружила кефир (просроченный, но когда это было проблемой!), а на полке стильные банки с крупами и мукой.
Если еще и соду найду, то мне определенно нравится подход Потрясовских тараканов к быту.
— Кто там? — тихо проговорила, услышав настойчивый стук в дверь. Я хотела завтрак приготовить, но исключительно на две персоны. Может, не открывать?
Я бы так и сделала, если бы не взглянула в глазок: две женщины и странный холод в животе. Тревожный. Струсь, Дашкова, и пусть уходят! Не омрачай свое счастье! Но я уже повернула замок.
— Здравствуйте, — проговорила по инерции. Мне не ответили только взглядом презрительным смерили.
— Не обращай внимание, — бросила та, что старше. Элегантная, но на лбу красными буквами: СТЕРВА. — У него таких табуны. Мужчина, — и тихо, — весь в папеньку. Костя где?
— А вы кто? — я все еще держалась правил поведения.
— Я — его мать, а это, — кивнула на жгучую брюнетку, — его невеста. А вот кто вы, милочка?
Я, ошеломленная грубостью, молча хлопала ресницами. Его мать. Его невеста. И я без трусов.
— Он спит, — на автомате проговорила, когда они нахально протиснулись в дверь.
В гостиной остановились, осматриваясь, словно впервые.
— Вы еще здесь? — скривилась госпожа Потрясова.
— Ага, у нас ложки пропадают.
Брюнетка громко фыркнула. Мы встретились взглядами- в ее глазах было что-то изучающе: я не была для нее соперницей, это она дала понять ясно.
— Какая нахалка! — воскликнула та, что матерью назвалась.
— Зато вы сущий такт и вежливость, — язвительно бросила и пошла в спальню.
