Здесь, похоже, цирк остановился, а я никогда не любила клоунов. И дурой быть тоже. Наверное, Костя про себя громко и заливисто смеялся, когда ночью отдавалась ему во власть и делилась сокровенным. Уложил на лопатки непокорную.
— Ксюш, — он громко зевнул и потянулся на кровати, — ну ты почему в одежде?
Я как раз натягивала узкие брюки. На очереди джемпер.
— Вставай, — холодно ответила. — У тебя гости.
— В смысле? — нахмурился он.
— В прямом! — повернулась, рассматривая с болью и брезгливостью. — Какой же ты мерзавец.
Иди к своей невесте, объясняйся.
— Ксюш, ты чего?
Я бросилась к двери и распахнула настежь. Потрясов рванул за мной."
"— Мама?! — заметил в гостиной гостя номер один. — Алина?! — и номер два. Если до того сомнения были, то сейчас сплыли.
Я не хотела разбираться, просто убежала под презрительные взгляды. Проанализирую свою доверчивость позже, когда никто не будет смеяться надо мной.
— Ксюша, не уходи, дай объяснить! — Костя хромал след в след.
— Это твоя мать? — резко остановилась.
— Да.
— Это твоя невеста?
Он заколебался с ответом ровно на секунду, мне стало все ясно. И стало все равно.
— Нет… Это не то. Это ничего не значит.
— Господи, Потрясов! — взмолилась я. — Для тебя вообще хоть кто-то что-то значит? Люди для тебя значение имеют, или на всех пофиг?!
— Русалочка, не надо, — попытался дотронуться, но я отпрыгнула в сторону.
— Отвали от меня, понял. Или реально получишь каблуком в задницу.
Я распахнула дверь и бросилась на волю. Костя с упорством эксгибициониста бросился за мной.
— Штаны надень, не позорься, — прошипела через плечо и убежала. Ненавижу. Всех их ненавижу!
[1] Кричалка тараканов из фильма «Люди в черном»
Глава 15
Костя
Черт! Ударил кулаком в стену, когда Ксюша нырнула в лифт. Я бы побежал без штанов, если бы не знал точно, как она расценит это. Хуево расценит. Факт.
Доковылял до гостиной, на мать посмотрел: элегантное платье, прическа, туфли, а я с хреном на перевес. Мне лично было комфортно, а как ей — не мои проблемы.
— Ну и зачем ты пришла с утра пораньше?
— И тебе доброе утро, сын, — сухо проговорила.
— Ты хоть прикройся, постыдись!
— Ты б еще ночью пришла и нотации мне почитала.
— Костя! — строго оборвала. — Не паясничай! Перед тобой женщины.
— Ты моя мать, а она, — кивнул на Алину, — хуями не интересуется. У нее свой есть, на веревочке. Правда, Алинка?
Мама скривилась, строя из себя святую невинность. Моя «невеста» фыркнула.
— Я предпочитаю жесткий фиксатор.
Алину я знал лет пятнадцать.
