С любовью, Рома

— Это был её выбор! Я пытался! — сорвался едва ли не на крик."

"— Ни фига! — Александра Сергеевна была непоколебима. — Всё, что касается твоей тушки, — это твой выбор. Ты сам потащил свой зад в Питер, тебя никто не гнал, вопреки всему, что бы Соня там ни говорила. А вот сейчас то, что она замуж выходит, — это да, её выбор. Поэтому… Рома, ты — бестолочь.

С шумом плюхнулся на стул.

— Да понял я, понял.

— Что?

— Что облажался… и что… придётся постараться, чтобы всё исправить.

— Слава богу!

***

Сашки

Никитка беспокойно спал посреди огромной кровати, тонко реагируя на происходящее в доме.

Александр Дмитриевич Чернов сидел в кресле и смотрел на сына, который то и дело морщил свой нос-кнопку во сне.

Где-то за дверью спальни слышались голоса, но Александр даже не пытался прислушиваться: нужен будет — позовут, за последние двадцать четыре часа он и так сделал немало. Усталость брала своё, вторые сутки на ногах… В двадцать лет оставаться бодрым было куда проще, чем в сорок.

Но он всё равно упорно не шёл спать, дожидаясь жену.

Саня влетела в спальню разъярённой фурией, но, увидев силуэт сына в ворохе одеял, замерла… Её плечи будто бы сдулись в тот же момент. Сашка в два шага оказался возле супруги, притягивая её к своей груди. Она сразу же извернулась в его руках, утыкаясь носом в основание шеи и тихо-тихо всхлипнув.

— Это же не оно… — шёпотом, едва слышно.

Чернов на мгновение замялся. Больше всего на свете он хотел бы поклясться и убедить себя, её, Рому, весь в мир в том, что их третьему сыну ничего не грозит.

Но Александр Дмитриевич, как никто другой, знал, что жизнь порой бывает той ещё с*кой. И гарантий у него, к сожалению, не было никаких. И страх, такой знакомый, вновь зашевелился где-то в груди. Но у Сашки, в отличие от жены, просто не было права на панику. Поэтому, поцеловав Саню в висок, уверенно проговорил:

— Он со всем справится. А сейчас Рома дома, и это главное.

***

Рома

Чувствовал себя конченым дураком.

За последнюю неделю я пережил столько серьёзных разговоров, что впору было просто удавиться. Стас, отец, мама… Чем дальше, тем больше в этой истории я походил на инфантильного труса, который только и делал, что шёл на поводу у своих страхов. Моё семейство любило фонтанировать пафосными речами и учить уму-разуму, зачастую забывая о тех делах, что каждый их них нагородил в своё время. Однако это не мешало мне признавать их правоту.