С любовью, Рома

Муся не смогла выбрать лучше времени, чтобы заорать на всю кухню, тыкаясь мордой в пустые чашки. Кошка всё ещё хотела есть.

Я опять жалобно шмыгнула носом, понимая, что выхода из ситуации как не было, так и нет.

Разреветься в который раз за сегодня мне не дал Стас.

— Посмотришь за Баксом.

— За кем?

— За Баксом, собакой моей. Я сейчас вернусь.

Хотела было возразить, но ведь меня никто и не спрашивал. Мой гость быстрым шагом вышел в коридор, в два счёта натянул кроссовки и велел своему псу:

— Охраняй, я сейчас, — и захлопнул дверь за собой, оставив обалдевшую меня стоять в проёме кухни и смотреть на лохматую гору, восседавшую под нашей вешалкой с одеждой.

При этом вид у Бакса был такой радушный, что я невольно подумала о том, что охранять скорее нужно его, чем наоборот.

За время отсутствия Стаса я успела умыться, экстренно навести относительный порядок в доме (у нас не то чтобы было грязно, но отголоски маминого безумия прослеживались везде), а так же два раза разнять Мусю и Бакса. Кошка продолжала орать и требовательно смотреть в сторону пса, словно намекая на то, что у нас появился реальный шанс завалить «мамонта».

Сам же Бакс пребывал в полной уверенности, что с ним играют, поэтому едва не зализал Мусю до смерти. Та, конечно же, оскорбилась до глубины души и с видом попранного достоинства забралась на верх вешалки, залегла там в позе охотницы и будто бы и вправду планировала отгрызть от Бакса кусок побольше.

Чернов вернулся с полным пакетом еды и в лёгком смущении.

— Извини, — с порога начал он, — но у меня на карте денег не так много было.

У мамы до сих пор навязчивая идея контролировать мои расходы.

Я же стояла перед ним красная как рак, готовая в любой момент сгореть со стыда. Самым поганым в этой ситуации было понимание, что отказаться от его помощи я попросту не смогу. Парень прошествовал на кухню, попутно потрепав собаку по холке. И я поплелась следом за ним.

— Всего по чуть-чуть взял, — продолжал болтать Стас, водрузив свою ношу на стол. — Но самое главное вот… — на стол посыпались пакетики кошачьего корма.

Он ещё не успел договорить, а Муся уже ракетой ворвалась в кухню. Я же с облегчением выдохнула, решив, что собака всё-таки спасена и никто её есть не собирается.

Мусильда рычала, чавкала, давилась, умудрившись за раз схомячить три порции вискаса. И требовала ещё, но мы со Стасом решили, что для начала с неё хватит. Кошка презрительно фыркнула и ушла в коридор — продолжать облизываться на Бакса.