С мейсе Райкконен что-то не так

 – С тобой после разберусь. Так что, племяшка, берёшь оглоеда? Мне его пристроить больше некуда. Общежитие для сотрудников полиции Набода Козельская держит, но она детей терпеть не может, туда его не могу привести. Так-то он – чистый ангелок.

– Ага, – нагло лыбился ребёнок. – Я просто ути-пуси какой.

– И куда я его приведу? – растерялась я. В глобальном вопросе я проиграла, осталось лишь торговаться в деталях. – Вообще-то меня та же самая Набода и выгнала. Что мне его, на постоялый двор к Жуку волочь? Новое жильё я ещё не нашла.

– Да будто тебе некуда, – проворчал дядька. – Всё, надоела! Брысь! И этого с собой забери, видеть его рожу малолетнюю больше не могу!

– Но я же халосый, – ухмылялась деточка. – И так помог, так помог… Как бы вы без меня тётеньку Удавиху взяли?

– Твоё счастье, что взяли, – пробурчал дядька. – Иначе уши ободрал бы за твои выходки…

– Так это и есть твоя подставная утка? – сообразила я. – Ну, человечек внедрённый. Ты откуда его вообще выкопал?

– Вот где выкопал, там и закопаю, – обжёг свирепым взглядом мальца Скоропут.

– В смысле, «повзрослеет»?! – взвилась я. – Так мне этот прицеп теперь до его восемнадцати нянчить?!.. И кормить ещё?

– Ой, да не жужжи ты, – отмахнулся дядька. – Деньги у него есть, скинется на пропитание. Пару месяцев потерпишь, а там проблема сама собой, надеюсь, рассосётся.

Его бы слова да в уши тому, кто почему-то только меня и слышит…

Проблема сейчас сидела напротив меня в кафе и сама собой рассасываться не торопилась.

Я мрачно рассматривала нового питомца. Малец радостно пялился на меня в ответ. На приютского заморыша он не походил – обычный мальчик, просто подвижный, а потому и худенький. Кожа чистая, слегка загорелая, даже румянец играет на щёчках. Волосы блестящие, гладкие, чуть вьются каштановым завитком. Ангелочек, ага. И карие глазки такие чистые, невинные… А ведь дядьку вокруг пальца не так просто обвести. Раз он этой деточкой был недоволен – значит, было за что.

– У тебя братца, случаем, нет старшего? – подозрительно прищурилась я на мальца. – Такого же наглого поганца, как ты? А то порода мне твоя скуластая не нравится.

– Нету! Сирота я, тётенька, – радостно пискнул малец. – А ты теперь мамкой моей будешь, да? Жаль, а то я бы на тебе женился, когда вырасту.

– Так, сюда слушай, – оборвала я болтуна. – Я тебе не мамка, это во-первых.