С мейсе Райкконен что-то не так

И без неё претендентов хватает. Основных там аж четыре, и каждый по нашим запутанным законам вроде как имеет право. И каждого свои силы к трону тянут. За старшенькую, понятно, ведлистанцы топят. За генералом Рейнетсдаром – он из прежней династии, тоже королевских кровей – армия стоит. Правительство вообще поддерживает престарелого дядю самого Седжена, брата покойной королевы-матери…

– А чет… Так, Уна, бз-зз! Я тебе что, законовед столичный? В смысле, мне-то откуда знать, кто, и что у них там в Этернаполисе творится? Ты одно уясни: те, кого ты тут за заговорщиков приняла – это простые агитаторы, своих людей во дворец вербуют, пока с новым королём непонятки.

Но всё в рамках закона: придворные дамочки ведь завсегда по разные стороны играли. Считай, как многопартийная система в парламенте, только во дворце… Ох, будто мало мне головной боли с отбором этим!

Я некоторое время молчала, осмысливая доверенные мне государственные тайны. Вот не зря он «Всевидящее око», не зря… Дядька многое знает.

И даже кое-чем иногда делится. Вот только, как я не раз уже могла в этом убедиться, ещё больше недоговаривает…

Так что, поднапрягши память, я прищурилась и спросила:

– А ты ведь тоже замешан, да? И поганец. Ройне, в смысле. Ты сказал, что письмецо у него больно убедительное было, чтобы в полицию взяли, хоть и чужак. В тот раз ты отмахнулся, но я теперь не отстану. Так от кого письмо было, дядюшка?

Скоропут пристально посмотрел на меня.

Я и тогда поняла, что письмецо действительно по адресу пришлось. Кто бы его ни прислал, а именно тому человеку из столицы Скоропут сочувствует. Потому и поганца принял как родного.

– Уна, – вздохнул он. – Лучше бы тебя туфельки да балы занимали, вот честно. Ладно. Да, есть у меня кое-какие связи в Этернаполисе. Я ведь Анне Леодии лично на верность присягал. Давненько это было. Ты даже не родилась тогда, а Седжен ещё королём не был.

– Почившей королеве-матери.

Той, что в действительности управляла страной последнюю четверть века. Седжен ведь так, марионетка. И вот что я тебе скажу: на моей памяти лучшего правителя, чем Анна Леодия, ещё не было. А письмо мне прислал её преданный слуга – четвёртый советник Размунд. Мы с ним ещё по юности знакомы, учились в одной академии. С просьбой посодействовать во всём человеку, который это письмо предъявит.

– Понятно… То есть ты свою сторону уже занял.