С мейсе Райкконен что-то не так

– На ту самую, – спокойно ответил Эрик, раскладывая по тарелкам салат. – Вот только не ожидал, что она вообще в забеге участвовать станет. Я не знал, что ты аристократка, Уна, честно. И что попадёшь на отбор. Но, видимо, снова судьба. Тебе маслом полить?

– Да не хочу я никаких отборов! – уткнулась я в плечо поганца, пряча увлажнившиеся глаза и вспухающий нос. – И интриг этих ваших дворцовых! И плевать мне, кто там на престол следующим сядет! И на принца твоего распрекрасного плевать! И на следующий тур я не пойду просто! А если пойду, то ничего не буду делать! Хотя, как сегодня выяснилось, это тоже не выход…

– Хорошо, Уна, – погладил он меня по голове.

– Вообще ничего не хочу! Просто пусть меня все уже оставят в покое…

– А буженину хочешь?

– И буженину не… Её хочу. И вон тем соусом полей. И рагу грибное хочу. Подогрелось уже?

Эрик сочувственно заглянул мне в глаза и дал на пробу ложечку, подув на неё предварительно. Я машинально раскрыла рот, и восхитительный вкус рагу растёкся по языку.

– Садись за стол, – всё же улыбнулся Эрик. – И… прости, Уна. Но от судьбы не отвертишься. А сейчас правила диктует именно она.

– Я тебе не верю, – буркнула я. – Кормишь тут, заботишься. А сам не просто так всё это делаешь, а потому что за принца своего играешь.

– Нет, Уна, – покачал он головой. – Я играю за нас с тобой.

– Это расценивать как признание? Я знаю, ты просто по-другому чувства выражать не умеешь.

– Даже настолько влюблена? Признаюсь, меня тоже никто раньше не волновал так сильно, как ты. Аж укусить тебя хочется. Вот, не стесняйся. Вижу, что ты тоже не прочь.

Поганец подставил плечо, приспустив рубашку. Бесит, бесит, бесит! Я тут вселенские тайны раскрыла, а он даже не отрицает, что шпион засланный! Я и укусила в самое волнующее место – туда, где крепкая шея переходит в плечо. И осыпала его вслед судорожными мокрыми поцелуями.

Убила бы поганца, если бы он этого не сделал.

– Почему именно Альмата? – спросила я, с сожалением разглядывая остатки еды на полу после неожиданного страстного поворота в прервавшемся разговоре. Ничего, Генриетта всеядная и небрезгливая, а после неё ещё горничный Эдвард приберёт.

Эрик неопределённо пожал плечами и широко зевнул.