С мейсе Райкконен что-то не так

 – Мы, кажется, в прошлый раз про двести тысяч не договорили… Может, объясните, наконец, что вы тут все бормочете про смерть и дьяволов? И за каким чёртом теперь ещё и за глухих принялись?

– Истинне благородни хлапух, – всплакнул иностранец, указав на оранжевые споры хлопуха, которые весело крутил ветер у его стоп. – Смерть. Рижи, коме диаволь… Симу сущевому смерть из-вот вашенски заросли…

Ничего внятного от него добиться не удалось, а вскоре моё внимание привлекла другая пара. Скоропут Райкконен верхом на коне осаждал коляску с гербом Альматы.

– Уйдите! Я вас не знаю! – Мими искренне недоумевала, что от неё нужно этому человеку, больше похожему на медведя.

– Дорогая кузина, я понимаю, что столица меняет людей, но так сразу отказываться от родства? А я ведь четыре года приглядывал за племяшкой! И совершенно бескорыстно, исключительно из любви к тебе, сестра!

– Господи, да кто вы такой? У меня нет других родственников по фамилии Райкконен! Братьев тем более! Только батюшка, но он один в семье остался! А за Виолеттой тут присматривают тётушки, сёстры её отца!

Дело принимало опасный оборот.

Отец думал, что меня в Альмате опекает кузен маменьки, маменька сама для себя придумала, что я здесь на попечении его престарелых сестёр. В принципе, так оно и было. Только Китти и Либби умерли ещё двадцать лет назад.

– Это супруг моей тётушки Либби, Мими, – успокоила я маменьку, подбежав к коляске. А сама выразительно взглянула на Скоропута.

 – В Альмате просто так принято: любой родственник более-менее одного возраста – это непременно «брат» или «сестра».

– Одного возраста?!.. – взвизгнула Мими. – Да ему же лет восемьдесят!

– Пятьдесят девять, – лихо подкрутил ухоженный ус Скоропут. – А вы, дорогая родственница – очень дальняя, слава богам! – надолго замужем? В смысле, у нас надолго? А то я в столицу скоро перебираюсь, можем поехать вместе…

– Мими, вас на приёме у мэра ждут, – процедила я.

 – А с тобой, дядюшка, давай пока прогуляемся…

Я шлёпнула лошадь по крупу, и Скоропут проводил восхищённым взглядом унёсшуюся вдаль коляску.

– Извини, не успела предупредить, – мрачно сказала я. – Энгины-кочевники хотя бы стрелы с объявлением войны шлют перед набегом. А в моей семейке всё внезапно.

– Боги, что за женщина!.. – простонал Скоропут вслед маменьке. Но тут же хищно подобрался. – Ладно, такая красотка мне не светит, понимаю.