С мейсе Райкконен что-то не так

Осведомители у Скоропута были везде: и в магистрате, и в цирюльнях, и в кабаках. И, разумеется, на почте. Магический способ доставки писем, в отличие от обычного, стоил очень дорого и спросом у горожан не пользовался. Ещё больше платил Скоропут «своему» почтмейстеру, чтобы докладывал именно о таких заявках. А местное почтовое отделение, как выяснилось, за последние два дня работы заработало на скорых отправлениях в столицу столько, сколько им за год прежде не удавалось.

О содержании писем Всевидящему оку, конечно же, уже было известно.

Он до этого редко привлекал меня к расследованиям разных загадочных происшествий (причиной которых нередко бывала я сама), а сейчас, в свете грядущего родства, добровольно поделился информацией.

Донесения были предназначены не кому-то, а самым высоким должностным лицам столицы. Не напрямую, конечно, генералу Рейнетсдару, первому советнику Траурену или иностранному мужу первой принцессы, но конечные получатели просматривались очень чётко.

«Местные животные способны управлять стихией, – гласило первое письмо.

 – Они рыжие, как сам дьявол, стремительные и беспощадные. Местные маги достаточно сильны, чтобы усмирить их, но кто поручится, что в следующий раз они не поведут бурю на столицу целенаправленно? Азаргов этих называют благородными, а стихия в этих местах поистине ужасающа и смертоносна… Местный глухой при виде азарга пришёл в ужас, что лишь подтверждает мою догадку. Жду дальнейших распоряжений».

Да ещё бы кто-то не пришёл в ужас, впервые завидев этих тварей!

Второе донесение было составлено на ведлистанском.

Дядька его не знал, я только алфавит помнила, но там так часто попадалось слово «растунции», написанное по-нашему, но чужими буквами, что сомнений не оставалось: главной угрозой в Альмате ведлистанцы считали наши заросли.

Третье магписьмо было самым кратким: «Все придворные дамы из Альматы на нашей стороне. Мэр тоже. Признаков угрозы пока не наблюдаю. Остальных, как и велели, пустил по ложному следу.

Военные задержали двоих местных глухих».

Я аж возмутилась – на чьей это я стороне?! Я сама по себе! А… или меня просто из потенциальных придворных дам заранее исключили? Вот было бы здорово! Но почерк был не маменькин. Значит, последнее донесение предназначалось не генералу и не иностранному мужу Эммалины. Писал сторонник первого советника; возможно, тот самый оптовый покупатель зелий Агаты.

А где же тогда отчёт Эрика своему принцу? Его не было.