С мейсе Райкконен что-то не так

 – Кстати, детка, ты серьёзно думала, что если попросить людей не петь эту песню, то они и не станут? Толпа, конечно, зверь глупый, но вполне управляемый – главное, подход знать…

– Вот моя маменька, похоже, знает… – пробурчала я.

Мими заливалась соловьём, окончательно успокоив народ. Все мужчины поголовно смотрели влюблёнными глазами на неё, женщины же вздыхали по красавчику офицеру.

– И уважаемый мэр прав, – ворковала маменька. – Сегодня такой чудесный праздник! А каких прекрасных девушек посылает Альмата в столицу! Отрывает от сердца самых дорогих дочерей! И какая разница, кто займёт трон, если на нашей стороне будут они – наши придворные дамы! Ах, давайте же веселиться! Не будем ссориться и грустить! Кажется, моя прекрасная Виолетта упоминала какую-то песню, что сейчас чрезвычайно популярна в Альмате… Давайте лучше споём! Простите, я не знаю слов, но с удовольствием подпою, если это вас порадует и заставит забыть о тревогах…

– Не-еее-еет! – заорала я.

 – Не смейте!

– Да-аа!.. «Пастушка и дракон»!!.

. – довольно взревели на площади. – Мы вас научим!..

Взмахнули смычками скрипачи, пронзительно тренькнули гитары, и моя ругань потонула в стройном многоголосом хоре.

– Опять… – простонала я, наблюдая, как в воздухе снова вырисовывается чудовищный трёхголовый силуэт.

– Может, всё обойдётся? – предположил Натан. – Ну, раз его никто не видит, то его вроде как и нет. А если даже есть… Прости, Уна, но как-то сложно поверить, не видя ничего такого! В общем, если есть, то он всё равно нематериальный – что он может сделать? Ой, а что, закат уже? Не рано ли? Ещё даже восьми часов нет…

На горизонте стремительно краснело.

Вот только солнце ещё болталось на небосводе и садиться в ближайшие два часа не собиралось. Причём краснело не только на западе – небо наливалось огнём со всех сторон.

– Эй, кто тут камнями швыряется? – возмущённо крикнула официантка «Перепёлки», схватившись за щиколотку.

– Похоже, буря идёт, – забеспокоились посетители.

– Через Диколес не пройдёт, – успокоили их другие.

 – В первый раз, что ли? Растунции ни ветер, ни пыль не пропустят. Эх, а вот за них не грех и выпить! Ну, за вас, хлопухи благородные, и даже за тебя, колокольчик грёбаный! Расти да ори – себе и нам на здоровьице!

Ошиблись и первые, и вторые.

С трёх мраморных карьеров, окружавших Альмату, на город действительно надвигалось облако пыли и мелкой мраморной крошки. Только его не гнали ни сирокко, ни самум – она будто сама летела, притягиваемая магнитом.