С мейсе Райкконен что-то не так

Герцогиня Шальтеир тщетно призывала сохранять спокойствие, но ей самой слова давались с трудом. На площади царила паника – дикая, бесконтрольная, неуправляемая…

Маги из ассоциации, объединив силы в общем кругу, уже выпустили первый залп по дракону. Но если это настоящий дракон, то что может против него магия, когда сама она – драконье наследие, доставшееся людям в сильно усечённом виде? Эрик, внимательно следивший за действиями магов, только покачал головой. Заклятие боевой фламмы пылающим метеором ударило по парящей каменной туше и… растворилось в ней без следа и ущерба для мраморного дракона.

Эрик создал вокруг нас плотный купол, приказав оставаться на месте – так будет безопаснее всего. И был прав: посетители «Перепёлки» переворачивали при бегстве столы и стулья, падали, кричали, но вырваться из опасной зоны не могли. Центральная площадь была полностью забита народом, как и узкие улочки, ведущие к ней. Народу просто некуда было деться.

Постепенно осознав это, а также то, что дракон, кажется, пока не собирается нападать, толпа постепенно начала успокаиваться.

– А меня вот что интересует, – вдруг наморщила лобик Хильда. – В песне пелось про дракона – и вот он. Тогда где же пастушка, что должна его приручить?..

– Даже думать не смейте! – вырвалась я из объятий Эрика. – Я эту тварь приручать не собираюсь! Я вам не пастушка! Не хочу! Не буду! Это не я!!..

– Не будешь, детка, не будешь, – погладил Эрик меня по голове, успокаивая. – Ты действительно не она… Настоящая пастушка там.

Он кивнул на помост у магистрата.

На нём полукругом выстроились два десятка бесстрастных монахинь из обители Святой Йоли. А впереди них стояла та самая юная девочка, что прежде возглавляла процессию, терпеливо ожидая, пока на неё обратят внимание. Она сняла чепец, и остриженные до плеч каштановые волосы разметал ветер. Совсем молоденькая, лет четырнадцать-пятнадцать. Зато взгляд… Решительный, волевой, властный. Взгляд того, кто знает, что сила на его стороне. От запястья девочки к драконьим шеям тянулась сверкающая красная нить, распадаясь в воздухе на три поводка.

– Это ещё кто? – спросила я. – Ещё одна претендентка на престол? Что ж, аргумент у неё убедительный.

– Да, ещё одна лошадка, на которую никто не ставил… – медленно протянул Эрик. – Боги, как же мы все просчитались, забыв о ней… Просто никто не ожидал, что лошадка вообще выйдет из стойла.

– Так кто она? – снова настойчиво спросила я.

– Каролина Верлеген. Младшая дочь Седжена Пятого, – тихо ответил он.