С мейсе Райкконен что-то не так

 – Что это, кстати, вообще было?

– Потрахушка обыкновенная! – взъярилась я.

– Фу, как грубо, – поморщился он. – Нет, это вполне определённо была дьявольская страсть и вспыхнувшая с первого взгляда любовь…

– Pа́ssio vulgа́ris e súbita, hic et nunc! – метнула я на дебила гневный взгляд. – Любовь внезапная, которая здесь и сейчас! Пассифлора неразборчивая, она же потрахушка обыкновенная, он же страстоцвет неуместный. Растунция! Вообще, что ли, не видел, во что головой своей кучерявой воткнулся?!..

Эрба-кристаллы я обернула шёлковым платком и те, окончательно созревшие, сами ссыпались в него с цветоложа.

– А давай это вроде как я их тебе подарил? – томно потянулся поганец, поиграв мышцами на груди под разорванной мною рубахой. – Ну, я же их первый нашёл. А то что-то неудобно вышло – даже не познакомились… Не, я готов по-честному: ресторан там, цветы… Ну, задним числом. В общем, давай завтра на этом же месте?

– Ты на голову больной, да? – дошло до меня наконец. – Или детство в твоём заднем числе заиграло?

Потому что только псих мог заигрывать со случайной партнёршей после двухминутного соития под пыльцой пассифлоры.

А человек нормальный бежал бы куда подальше. И это мне ещё повезло, что процесс не затянулся. А вот поганца уже оплетали побеги страстоцвета – ласковые, почти невидимые и совершенно нечувствительные. Потрахушка сначала опьяняет страстью, а потом берёт незадачливых и медлительных любовников тёпленькими. Если естественная развязка наступает быстро, то ещё есть шанс выжить. А вот неторопливых ждёт незавидная судьба… Мне повезло, что я легко завожусь. И с этим… тоже повезло. Что у него давно никого не было. Не эльф распрекрасный, конечно, как мнилось мне ещё несколько минут назад, но тоже ничего.

– Слушай, мы так стремительно начали знакомство, детка, но я вообще обычно не такой, – всё гнул своё поганец.

– Прощай, скорострел, – презрительно выплюнула я. – Земля тебе пухом.

– Крошка, не уходи так! Ты же ранила меня в самое сердце! – беззаботно продолжал ухмыляться он.

– А растунции добьют, чтоб не мучился, – пробурчала я. – Повзрослей уже, а? А если скажешь кому…

А, впрочем, уже не скажет.

Его модный фонарик с магическим фламбо́лем я тоже забрала. Пока не понял, что пошевелить руками уже не может. Хоть какая-то компенсация. Идиоту – идиотская смерть. Хотя поганец красивый. И… хоть внезапно и стремительно, а всё ж сумел удовольствие доставить. Нет, тьфу, это от потрахушки, наверное, пыльца не выветрилась до конца.