С мейсе Райкконен что-то не так

Люди от жадности срывают их совсем крохотными и бесцветными, пока вокруг другой зелени из Разнотравного мира не наросло или иные охотники за лёгкими деньгами не заприметили. Но даже за такие – незрелые, с полногтя величиной – на чёрном рынке платят пару сотен монет, а если поторговаться, то и все триста. Мои же красавцы уже вымахали размером с крупную черешню и налились изумрудной зеленью. Ровно три штуки. А это – маленькое, но весьма нелишнее состояние.

Сегодня полнолуние, они в полную силу вошли, самое время срывать.

Вот только на заброшенной стройке уже копошился какой-то поганец, подсвечивая себе фонариком. Для кровохлёбки ненасытной я тащила бутыль бычьей крови, купленной у мясника, а для жраце́ны неразборчивой мешок мясных обрезков от него же. Но опасные прожорливые заросли, надёжно охранявшие моё сокровище, были безжалостно изрублены в ошмётки и лишь вяло дёргались на земле.

Кем бы этот поганец ни был, а совсем дурак, что ли? С холодным оружием в эти заросли лезть! Это даже не смелость – это просто глупость и полное безрассудство!

И явный дилетант: вон, сколько полезной травы зря потоптано.

– Клешни свои убрал от моего хабара, – ласково сказала я в спину, обтянутую кожаным плащом. – И зубочистку эту ржавую отбрось подальше.

Звук взведённого курка поганец уж, надеюсь, способен распознать.

– А на хабаре не написано, что твой, – нахально и весело ответил воришка, не оборачиваясь.

Но даже в тусклом свете фонарика я заметила, как незаметно он подобрался, как напряглась крепкая шея, чуть дрогнули уши. Ох, знаю я такую обманчивую невозмутимость…

– Стреляю на счёт «два», – честно предупредила я. – Раз.

Поганец отложил нож, разогнулся и медленно поднял руки. Соображает. И сам плавно поднялся с колен. И всё бы шло по плану, если бы эта каланча, как внезапно обозначилась его фигура в полный рост, не задела своей кучерявой шевелюрой мерцающий сиреневый кокон, свисавший с низкой балки.

Тоненькая оболочка кокона тут же лопнула, обдав незадачливого профана облачком пыльцы.

Поганец повернулся ко мне и именно в этот момент громко чихнул. А мне помешал зажать нос пистоль в одной руке и мешок с требухой в другой.

– Да твою ж мать, – обречённо простонала я, поняв, что задерживать дыхание и бежать уже поздно.