С мейсе Райкконен что-то не так

А казались такой приличной жиличкой…

– Давайте, может, вы мне выпишете штраф, сделаете выговор, да и забудем? – устало потянулась я к кошелю.

– Чтобы квартиру освободили к семи утра, – процедила Набода.

– А двойной штраф? – с надеждой крикнула я в удаляющуюся спину. – Или аренду можете повысить! А хотите, лестницы бесплатно мыть буду? Три недели! Нет, шесть!..

Оскорблённая в лучших чувствах хозяйка даже такое щедрое предложение проигнорировала.

– Да чтоб тебя саму даже с простой воды развозило пьянее пьяно… – тут я с силой хлопнула себя снизу по челюсти, едва не прокусив язык.

Нет, хватит на сегодня.

А после вздохнула и попросила у Козюли бутыль лимонада из хмышни и чего-нибудь перекусить с собой.

С этим скудным ужином я завалилась на кровать у окна, не раздеваясь. С тоской взглянула на расписные горшки на подоконнике. Чокнулась бутылью с горшком настырции. Расчувствовалась. Обрадованная нежданному вниманию настырция тоже. Вытерла потёкший нос цветастой занавеской.

А я, можно подумать, в благотворительницы записывалась.

Не придумав более изощрённой мести, остатки лимонада я вылила в горшок с подсохшей наплюмерией: ей лишняя влага не помешает, а за ночь как раз из почвы в бутоны поднимется. Вот, получи-ка, Набода, с утра липкий освежающий душ из хмышни. А пустую бутылку и остатки закуски я живописно раскидала по полу.

Мелкое хулиганство облегчения не принесло, наоборот: обострились воспоминания о случившемся. Меня снова передёрнуло. Нет, ну это ж надо было такой загогулине случиться… Я честно пыталась перекрасить эту остаточную дрожь в праведный гнев и отвращение, но, откровенно говоря, выходило не очень. Удовольствие – оно удовольствие и есть, как эти судороги потом ни обзывай. Тьфу ты, блин.

А ведь были с утра нехорошие признаки, когда те же волосы кучерявиться начали.

Увы, два часа назад я этого ещё не знала, а потому с чистой совестью пробиралась впотьмах к заброшке.

С эрба-кристаллов я не спускала глаз уже вторую неделю. Вещь это такая, что прорасти может в самом неожиданном месте. А там – кто успел, тот и съел.