С мейсе Райкконен что-то не так

 – Ройне! Покорми её, что ли! Чтобы мыслей дурацких не возникало больше! Ну, или сам сообразишь, чем это нервное сиятельство успокоить… Забирай, в общем, подопечную! Мёртвого достанет!

В участке я тоже понимания не нашла. Впрочем, чего ещё от дядьки ждать – он всегда себе на уме был. От поганца избавиться не удалось, с отбора слиться тоже. Что ж, как обычно, разбираться со всем самой.

– Уна, детка, как ты могла сдать меня в полицию? – взывал к моей совести поганец. Совесть показываться наружу не желала.

– Дистанцию держи, – бурчала я.

 – Графиня с челядью общаться не расположена.

– И проголодалась опять, наверное? – бил по больному Эрик. – Такую истерику закатить… Может, супчика? А потом туфельки тебе новые купим, а то у этих каблук ободран.

Я гордо цокала по мостовой, словно сбежавшая от кузнеца лошадь, подкованная лишь наполовину. И каблук вчера ободрала, и кожаная набойка слетела, так что оголённый металлический стержень звонко здоровался с камнями при каждом шаге.

– На тебе точно личины нет? – резко обернулась я к Эрику.

 – Никем другим не прикидываешься? Физиономия своя?

– Своя собственная. Какая при рождении досталась, ту и ношу. Честно, – пожал плечами поганец. – Уна, будь на мне личина – слетела бы под оборотным зельем, когда я мальцом был. Не спрашивала бы тогда при первой… ой, нет, тогда не до разговоров было… При второй нашей встрече, есть ли у меня старший брат – такой же скуластый красавец, как маленький я…

– Такой же поганец, не перевирай.

– А я между строк читать умею, – подмигнул Эрик.

 – Нравится же физиономия, да?

– Сойдёт, – буркнула я. – В смысле, ни капельки.

– Я тоже тебя люблю, детка. И сумочку ещё к туфелькам купим, да? – промурчал поганец, беря меня под руку.

Всего полсантиметра потерянной набойки, а нога будто короче на ладонь стала. Со вздохом я оперлась на крепкий локоть и остановилась передохнуть.

– Слушай, ну вот как я должна была поступить? Ведёшь себя подозрительно, всякие странные вещи болтаешь.

Даже если не врёшь, то сильно недоговариваешь. Любовь тут передо мной разыгрываешь. Не пойму, где у тебя шуточки, а где серьёзные слова. Взялся неведомо откуда… Хотя откуда – ведомо, но кто ж по доброй воле из столицы в нашу глушь поедет, да ещё в полицию работать пойдёт? Это ж совсем отбитым на голову надо быть…

– Прямо как ты, детка, – кивнул поганец. – Тоже числишься в полиции, и в Альмату всего четыре года назад приехала… Откуда, кстати?

– Откуда надо.