Стою как вкопанная, под цепким взглядом матери Вадима, и все же принимаюсь стягивать с себя верхнюю одежду, а затем и сапоги. Женщина тут же пододвигает мне тапки.
— Итак, она звалась Еленой. Прекрасное имя, — женщина начинает осматривать меня с головы до ног, причем не просто осматривает, она обходит меня по кругу. Останавливается напротив и я поднимаю на нее голову.
В принципе, если бы не ее великанский рост и огромные лапы, ее вполне можно было бы назвать симпатичной. Хоть и классическими чертами она и не обладает, но назвать ее страшненькой уж точно не повернется язык.
Удивляет ее домашний вид. Жемчужные бусы, макияж на лице, высокая прическа, не говоря уже о классической синей юбке и того же цвета блузке. Неужели на свете есть женщины, выглядящие дома вот так? Этакая классическая мадам из двадцатого века, правда до тех пор, пока не открыла рот.
— Лена, а у тебя настоящие сиськи?
— Что, простите? — у меня что слуховые галлюцинации?!
— Сиськи говорю настоящие? У тебя пуговичка расстегнута, лифчик-то я увидела и кусок сиськи тоже.
Только не пойму настоящие или нет. Сними блузку.
— Может вы еще и потрогать их хотите?!
— Конечно, потрогаю."
"— Послушайте…, - и тут я понимаю, что мне полный пипец! Я не знаю ее имени. Ну, Вадим! Хотя сама виновата, за столько времени могла и спросить!
— Ты не знаешь моего имени?
— Послушайте… мама.
— Феогнида.
— Что?!
— Меня зовут Феогнида, — затяжная пауза, непроницаемое лицо… и Гнида? Черт возьми, шутит или всерьез?
— Хорошо, Феогнида, у меня настоящая грудь и раздеваться я не буду.
— Хорошо, что настоящая, а вот то, что Гнида-это плохо. На самом деле меня зовут по-другому. Хотелось проверить твою реакцию на столь странное имя. Меня зовут Пульхерия Александровна. Могу показать паспорт, если не веришь.
— Верю, — вот почему-то реально верю. У такой тетки не может быть простого имени.
— Можешь звать меня без отчества. А если подружимся, можешь называть меня Хеша или Пульхеша.
— Или Пульхера.
— А ты я смотрю Хулия Обнаглесиас? — демонстрируя белоснежную улыбку, выдает она.
— Разве что иногда.
— Не перебарщивай… Лена. Так, ладно это все неважно. Сколько тебе лет и откуда ты вообще взялась?
— Двадцать четыре. Из половых путей.
— Все-таки Обнаглесиас.
— Ну хоть не Хулия. Просто не надо меня обходить кругами и обнюхивать. Мне это не нравится. Нервирует, знаете ли.
— Я просто пытаюсь понять, чем от тебя пахнет.
