Сабля, трубка, конь казацкий

Неторопливо, с чувством собственного достоинства, но и не проигнорировали, проявили уважение.

Я еще вчера заметил, что спутники меня не то чтобы сторонятся, но посматривают как-то искоса. Со слов Полупуда, они знали, кому обязаны освобождением – поэтому глядели по-доброму, с благодарностью. Но не как на равного себе, а чуточку настороженно. Словно я был… ммм… аспирантом, ненароком заглянувшим на студенческую вечеринку.

– Доброй ночи добрым людям… – поздоровался я приветливо, чтобы сгладить неловкость.

 – О, да у вас костер горит… Примите до компании, погреться? А то зябко у воды… Полупуду хоть бы хны, а я – так продрог чего-то…

Огонь селяне развели умело, в приямке. Так что отсвета пламени даже с пары шагов заметно не было. А вот тепло ощущалось. И аромат запекающейся на углях ветчины… Впрочем, насчет сорта мяса это к слову, вполне могла быть и конина.

«Какая ветчина, какая конина… – хмыкнул я мысленно, поправляя самого себя. – Не дал Господь ума, считай калека.

Целый воз турьего мяса!»

Как же трудно постоянно ощущать себя недоумком. Вроде бы нахожусь среди своих, разговариваем на одном языке, а впечатление – будто, по оплошности помощника режиссера, не в своей пьесе на сцену вышел. И реплики других актеров не совпадают с тем текстом, который сам вызубрил. Поэтому приходится играть с листа, в надежде, что еще немножко и я пойму сюжет. А пока надо отчаянно импровизировать, внимательно ловя каждый жест «партнеров»… чтобы мой герой не выглядел в глазах зрителей полнейшим болваном.

Вот и сейчас, если бы пожилой крестьянин в конце фразы не перекрестился и не покосился на небо, – ни в жизнь бы не сообразил, на что он намекает.

– Думаю, после всех мытарств и бед, что свалились на наши плечи и головы, Господь простит столь малое прегрешение, как мясо в постный день… – я не менее набожно осенил себя крестным знамением. Потом решил немножко сбавить пафос. Чтобы не переиграть… – Тем более бык не был тучным.

А даже совсем наоборот – сплошные сухожилия. Столетний ворон, небось, жирнее и мягче. Ну, а если сомневаетесь – можно попробовать старинный басурманский способ.

Сказал и чуть не укусил себя за язык. Вот же ж помело без костей… Люди только-только рабского ярма избежали, а я им о басурманах.

– Это какой же? – заинтересовался Тарас.

Похоже, любопытство пересилило отвращение и ненависть, вызванную упоминанием ордынцев.