Сабля, трубка, конь казацкий

Ну, или, как я, – вставшего на четвереньки.

«Вот гад ползучий! Меня заставил в росе купаться, а сам в плавни умываться пошел… – немедленно возмутилось мое обостренное чувство справедливости. – Одним гражданам, значит, белый хлеб и белые “Жигули”, а другим – черная икра и черный “Мерседес”? Счас…»

Негодование скачкообразно переросло в неудержимое желание отомстить за попранные права, свободу и равенство. Ну, или хоть как-то компенсировать обиду. Обрести, так сказать, моральное удовлетворение.

В общем, пока не получивший привычной утренней дозы кофеина головной мозг пребывал в расслабленном состоянии, спинной взял управление организмом на себя.

Я вскочил на ноги, рысью преодолел разделяющие нас три десятка метров, и подъем ступни с ходу «пробил пенальти» по развернутому ко мне седалищу…

Попытался, точнее сказать. Потому что в самый последний момент оно исчезло… Казак упал ничком, а когда моя нога просвистела над ним, извернулся змеей и, лежа на спине, проделал со мной другой футбольный прием, «удар перекатом».

А когда вынырнул, обнаружил Полупуда стоящим на берегу, уперев руки в бока.

– Ты чего это, Петро, на людей спозаранку бросаешься? Приснилось чего?

– Не… Сперва померещилось… – отфыркиваясь и отплевываясь, полез я на сушу. – А потом подшутить хотел…

– Угу… – осуждающе помотал головой запорожец. – Шутил один… Потом всем куренем искали… Ладно. Что с убогого взять. Но в другой раз сперва все же пытайся подумать, прежде чем сделать.

– Да, батька. Спасибо за науку.

Что ни говорите, а в имидже ущербного умом есть определенные преимущества. Как у ребенка… Всерьез не воспринимают, зато и к разным чудачествам не придираются.

Взглянул Полупуд на мою растерянную физиономию и проявил снисхождение к бедолаге, у которого еще не все дома ночуют. Покивал головой и заговорил о другом.

– Ничего не узнаю. Иной раз кажется – вот оно, нашел. А приглядишься – нет, ошибся. И туман еще этот разлегся. Совсем некстати… Сглупил я… Надо было вчера с факелами осмотреться. Сколько времени зря ушло.

– А что ты ищешь? Может, я увижу?

– Это вряд ли, – Василий в который раз неуверенно огляделся. – Приметы старые… На словах не объяснить. За долгие годы они все изменились и выглядят теперь иначе.