Сабля, трубка, конь казацкий

Кормя пиявок и разыскивая переправу, под чутким руководством Полупуда. «Левее забирай, левее… Вот, черт косорукий! Куда полез?! Нет, правее, еще правее!»

Ну, почему такая несправедливость? Одним существам природа выдала крылья – и все, никаких преград, лети куда хочешь, а люди, даже вроде водомерок, по воде передвигаться не способны. А как было бы здорово: разбежался и шмыг-шмыг, как по льду. Прямиком по «лунной дорожке» с одного берега на другой. Вон как сверкает… Глаз не отвести.

«Стоп! Какая еще нафиг “лунная дорожка”, практически посреди белого дня? Галлюцинации со страха начались? Так рановато мне еще “белый свет в конце туннеля” видеть».

Я помотал головой, протер глаза, но полоса, пересекающая плес и сияющая, будто солнечный блик, от этого не исчезла. Больше того – приобрела естественность. И вместо небрежного мазка гигантской кисти по ровной заводи проявились индивидуальные черты… Потемнела… Зазмеилась угрем… Обозначая множество выпуклостей, разрывы, изгибов…

Я оторвал взгляд от плавней и повернулся к Василию.

Полупуд по-прежнему задумчиво ковырял носком сапога подвернувшийся камень. Вот только не маленький камешек, каким он его видел, а большущий валун… От времени и под собственной тяжестью ушедший в почву почти целиком. Не такой огромный, как описывал казак, но все же достаточно внушительный.

Не понял? Это я что? «Зрю в корень»? В смысле, вижу на семь вершков вглубь? Как в сказках? Никогда не замечал за собой таких способностей…

Впрочем, я и в параллельный мир попал тоже впервые.

Может, от «тур-оператора» такой бонус положен? Чтоб хоть как-то помочь с выживанием. Кто бы ни был тем «доброжелателем», устроившим «экскурсию», вряд ли его целью было угробить меня максимально ударными темпами. Дома было бы и проще, и дешевле…

Убедив себя столь нехитрым способом в здравомыслии, повернулся к запорожцу.

– Слышь, Василий… Я вот о чем подумал… Ты говоришь, все изменилось до неузнаваемости.

– Ну да, – подтвердил тот. – Считать не считал, но годков десять миновало, как с куста, не меньше.

Карпо Полторажупана уж пятый год как у Чертовой балки погиб. Седой Ахметка – еще раньше у Легкого брода стрелу глазом поймал. Иван Трясогузка – той же зимой от лихорадки сгинул. Ступка и Борозда – еще раньше, в том последнем походе, когда Рудого Панька пленили, вместе погибли.

Называя имена товарищей, запорожец загибал пальцы.

– Вот… Значит, семь лет точно… А промышляли мы ватагой здесь и того раньше.