Сабля, трубка, конь казацкий

Василий все еще предавался воспоминаниями, но я не стал вникать в историю о том, как они за один только день взяли десяток выдр, а уловив паузу, поторопился вставить свои «пять копеек».

– Если все меняется, то может, и приметный камень тоже, того-этого?.. Другим стал. Больше или меньше.

Василий замолчал и внимательно поглядел на меня. Видимо, решая, что на меня сейчас нашло: очередное помутнение рассудка или наоборот – просветление? И ответил, медленно добирая слова:

– Деревья, положим, растут или гибнут от огня… Реки, озера – мелеют и высыхают.

Горы – осыпаются. А с валуном что может случиться?

– Земля здесь рыхлая… – я демонстративно поковырял почву носком мягкого татарского сапога. Кстати, ичиги эти весьма удобная обувка. Вот только без каблуков ходить непривычно. И подошва пожестче тоже не помешала бы. Впрочем, когда верхом – это не так заметно.

– Ну, так это ж сейчас, летом, мы на суше… а в весенний паводок вода бывает, вон куда доходит… – Полупуд размашисто ткнул вдаль. Жестом захватывая место стоянки.

 – Только смыть его никак не могло… Стремнины здесь нет… Просто река разливается, да так и стоит потом озерцами да болотами аж до Троицы… Топь не топь, а если пятку вдавить – лужица и проступит. А валун… – Василий опять взмахнул руками.

Но мысль уже не только запала в голову, но и ростки пустить успела. Полупуд еще и не договорил до конца, а уже опустился на колени и стал отгребать от камня землю. Как и в прошлый раз, когда могилу раскапывали, его железные ладони справлялись с рыхлой почвой не хуже лопаты.

При этом казак с некоторым недоумением поглядывал в мою сторону и ворчал:

– Говорят четырежды человек бывает глуп… Когда на биваке у костра от огнива трубку раскуривает. Сидя за веслами, на ладони поплевывает. У жены просит… И когда посреди поля телегу заносит… Брешут люди… Можно, еще и в пятый раз сглупить… Сидя на ветке, дерево высматривать…

За те несколько секунд, в течение которых Полупуд озвучивал список народных премудростей, на поверхность показалась добрая четверть валуна.

Большего казаку, чтобы узнать «старого знакомца», и не понадобилось.

– Есть! Он самый!.. Видишь зарубку, – Василий провел рукой по одной из граней. Царапина на ней точно была. – Я сам ее и сделал… Для верности.

Пружинисто вскочил на ноги и уверенно повернулся в сторону, все так же отчетливо видимой мною дорожки, змеившейся на другую сторону плеса.

– Пойдем, Петро. От камня до гати ровно полста и еще полтора десятка шагов.