Сафари

Он принялся энергично растирать конечности, чтобы вернуть им подвижность и гибкость.

В коридоре послышались шаги. Фарзи раскрыл дверь, и вошел полковник и штабной врач.

— Аскари Хатако вернулся из отпуска, бана полковник! — доложил он.

Полковник кивнул в сторону врача.

— Теперь ты еще под началом господина доктора.

Врач был пожилой человек с мягким изжелта-бледным лицом ученого. Из глубоких темных орбит глядели усталые ласковые глаза. Он задал Хатако несколько вопросов на наречии миема.

Хатако отвечал кратко. Затем врач пощупал пульс, выслушал сердце, велел показать язык и осмотрел покрытую струпом рану на бедре. Кивнув с довольным видом, он обратился к полковнику:

— Дальнейшее лечение должен взять на себя повар. Ему следует несколько раз выдать по двойной порции мяса, дать, быть может, еще денек отдохнуть, и он снова будет молодцом! Вы только взгляните на это тело! Я редко встречал подобную силу в таком стройном и гибком теле!

— Да, я уж обратил на него внимание, когда ребята купались в Химо.

Он хороший аскари, а остальные его качества наши господа офицеры тоже умеют ценить… Пожалуй, даже больше, чем надо! Когда кому-нибудь из них приходит фантазия отправиться на охоту за буйволом или львом, то без него дело не обходится… Что же касается его личных дел, особенно в прошлом, то он мне кажется не вполне безупречным. В его лице есть нечто такое, что я не хотел бы в недобрый час повстречаться с ним в девственных лесах его родины!

— Но пусть он нам расскажет, что с ним случилось после того, как он натолкнулся в горах на этого свинью — Мели.

— Что ты имеешь доложить? — обратился полковник к голому аскари, неподвижно, как бронзовое изваяние, стоявшему перед ним.

Кратко, касаясь только фактов, рассказал Хатако, что он слышал и видел в ущелье, как его обнаружили и как ему пришлось пробивать себе путь в лагерь. Он сказал, где и когда потерял свою амуницию и закончил просьбой выдать ему новую.

Он не упомянул о том, что торговец оружием — его давнишний знакомый.

Когда он кончил, офицеры молча переглянулись.

Врач кивнул Хатако и, усердно протирая очки, сказал полковнику:

— Когда мы изловили вакуа, а он прокрался в лагерь, как горный леопард, чтобы освободить товарищей, уже тогда я понял, что в нем есть что-то особенное; ведь он и сам-то был тяжело ранен.