Сафари

Усердно жуя, он сообщал новости: Нанья, толстая жена старого рябого аскари Зефу, хватила вчера мужа сковородкой по голове, и Зефу сегодня утром просил полковника отправить его с отрядом; затем он рассказал, что банановые рощи кругом кишат вадшаггами, которые, однако, не предпринимают никаких военных действий против крепости, и что посланные в Паре все еще не возвратились…

Исчерпав запас новостей, он попросил Хатако рассказать про свои приключения в горах. Но тот ограничился односложными ответами и до ночи продолжал точить клинок.

На другое утро он надел свою новую форму, явился к фельдфебелю и доложил, что он здоров. Тот рассказал ему о его новых обязанностях ефрейтора и тут же послал с четырьмя солдатами нести караул на башне.

Спокойно, как если бы он это делал уже давно, Хатако изложил боевое задание своим солдатам, поправил на одном из них ремень и увел свой отряд.

Фельдфебель молча стоял с заложенными за спину руками, и его глаза, холодные и светло-зеленые, как море его голштинской родины, глаза, которых боялись аскари, так как ничто от них не ускользало, не нашли к чему придраться.

— Прирожденный командир отряда, но только до тех пор, пока он не почует запах крови. Тогда все пойдет к черту — если только я не ошибаюсь в нем, как дурак…

И он вернулся в свою канцелярию.

Из бойниц, прорезанных в толстых стенах башни, открывался вид на склоны гор и на серо-желтую бесконечную равнину. Вблизи ярким светло-зеленым пятном выделялись банановые рощи, более темной полосой стелилось поросшее кустарником плоскогорье, а над ним высился мрачный, серо-зеленый дремучий бор. Медленно плывущие громады облаков окутывали верхний край леса и скрывали далекие высоты страны духов, к которым с мучительной тоской стремился взор Хатако.

Он оторвался от них и стал внимательно вглядываться в равнину. В сияющем блеске утреннего солнца стелилась она под голубым небом. Леса, тянувшиеся вдоль течения рек, темными полосами бороздили ее однообразную желтую поверхность, в бесконечной дали слившуюся с небом. С южной стороны даль замыкала серебристо-серая громада горы Меру, а на севере волнистый простор степи ограничивали высокие и крутые склоны синеватых Паре.