Сафари

Из безвестной, ужасающе мрачной глубины доносился оглушительный рев горного потока, и казалось, что серые облака над пропастью с безумной быстротой несутся в страшную высь. Канат медленно раскручивался. Петля впивалась в его тело, и в ревущей черной пустоте, в которой он парил, невидимый кулак схватил и сжал его бесстрашное сердце, и жилы на его шее…

Он судорожно схватил свободной рукой веревку, которая связывала его еще с тем, что прочно покоится на земле; задыхаясь, он повернул шею и прижал откинутую голову к канату.

Вдруг он увидел пучок травы, стебли которой трепетали в воздухе. Он полубессознательно потянулся к ним, но они уже были над его головой. Все же при виде этих земных стеблей кулак разжался и отпустил его сердце и шею, он глубоко вздохнул, стер рукой холодный пот и стал внимательно вглядываться в тылу.

Вдруг он вздрогнул и вскрикнул от испуга: колено задело камень. Он просунул вперед дубинку и оттолкнулся от стены. Вода громко шумела, но звук ее падения становился чище, его уже повторяло эхо ущелья. К нему присоединился теперь еще другой шум — ветер гудел в вершинах деревьев. Раскачиваясь в воздухе, он опускался все ниже, — вот он ударился головой о раскачиваемую ветром ветку и в ту же минуту снова задел что-то ступнями и коленями, его встряхнуло, он потерял равновесие и покатился вниз по траве, камням и сырым листьям.

Остановил его колючий куст ежевики.

— Куманина! — выругался он и с силой рванулся из колючих объятий. Вздох, с которым он потирал исцарапанное тело, звучал радостно и легко.

Он три раза коротко и сильно рванул канат и затем освободил его из ветвей куста. После этого он снова подал условный знак. Кольца змеи закачались в воздухе и бесшумно заскользили вверх. Он несколько секунд следил взглядом за вздрагивающим концом каната, пока он не исчез в темноте.

Хатако тихо повернулся и склонил голову. Поток с ревом низвергался по камням. В темных верхушках нависших над ним деревьев глухо шумел ветер.

Холодными пальцами развязал он узел и из заткнутого кожей патрона, служившего ему кисетом, достал понюшку табака. Затем он ремнем привязал к голым бедрам «Браунинг», прицепил дорожную фляжку и накинул на плечи дубленую мягкую кожу.