Сафари

Путнику пришлось прокладывать себе дорогу с помощью ножа. Работая, он широко раздувал ноздри и жадно ловил свежее дыхание открытой равнины. Ущелье расширилось, лес поредел, и он вышел в поросшую маисом и бананами долину.

Короткими, буйными порывами налетел свежий горный ветерок. Глубокий мрак ночи мало-помалу сменился унылым серым туманом. Пошел дождь. Сначала падали легкие капли, затем полились шумные потоки и разразился ливень. Вода отскакивала от широких банановых листьев, потоками стекала с вершин деревьев, заливала жирный перегной и обращала его в жидкую грязь.

Дождь лил без конца. Его струи с шумом падали на непокрытую голову Хатако, стекали по его толстой косе и громко хлестали по кожаному плащу. Ручьи дождевой воды с шумом потекли через дорогу. Жидкая грязь обдавала его брызгами до самых бедер, его кожаный плащ затвердел и покоробился, он с шумом шлепал по коленям и натирал ногу. Холодная вода стекала по спине, а руки онемели от холода и сырости. Но он не обращал ни на что внимания и не чувствовал никакого неудобства от этого ночного ливня.

Его мысли были полны ненависти и жажды мщения, они горячими волнами гнали кровь и согревали тело.

Дождь лил без конца. Окружающий мрак был наполнен шумом плещущих ручьев, бульканием и ударами тяжелых капель. Деревья стонали под ударами ветра, отрясали мокрые ветви и покорно ждали, когда новый порыв ветра снова зальет их потоками воды.

Хатако торопливо шагал по тропинке, ведущей под гору. Он, не задумываясь, решил идти по ней, так как при такой непогоде мало было вероятности на кого-либо натолкнуться.

Но если бы он все же с кем-нибудь повстречался, его скрыла бы мгла.

Одинокие хижины неопределенными очертаниями выступали то тут, то там из мрака ночи. Их высокие остроконечные крыши тонули в сырой мгле. Собаки принимались тявкать, их злобный лай переходил в пронзительный вой, но ветер и дождь снова загоняли их в теплую конуру. Слева, среди темных густых садов, белели стены строений кофейной плантации.

Беспокойно мигавшие огни освещали веранду дома и темные силуэты грабивших его вадшагга. Путник остановился; держась мокрой рукой за забор, он следил за происходившим. Мрачная улыбка застыла на его залитом дождем лице. Он дрожал от холода. Затем он откинул со лба мокрые волосы и отправился дальше.

Тропинка вывела его на большую дорогу. Он минуту постоял в нерешительности; здесь начиналась опасная часть пути. Он поколебался, но все же вышел на дорогу.